Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

216 Первый гражданинъ Франціи представляется далеко не идеальной и требующей многихъ корен­ ныхъ реформъ, то въ этомъ виноватъ не онъ, а та странная кон­ ституція, выработанная подъ вліяніемъ нелѣпой фразы Тьера: «Республика будетъ консервативной или вовсе не будетъ», кото­ рая создала въ сущности не народоправство, а какую-то сложную безсмысленную правительственную систему, состоящую изъ отжив­ шихъ остатковъ легитимистскихъ порядковъ, буржуазной, финан­ сово растлѣнной Орлеанистской эпохи и позорныхъ традицій Де- кабрской имперіи. Карно не могъ измѣнить то, что было свыше его силъ, но своей благородной, честной, безкорыстной и не эгоистич­ ной дѣятельностью сумѣлъ придать своему септенату такое зна­ ченіе, что въ исторіи будетъ записано: «при Карно Франція загла­ дила всѣ слѣды своихъ пораженій и возстановила свою прежнюю роль въ свѣтѣ». Хотя до Ліонской катастрофы никто не зналъ, явится ли Карно на новые президентскіе выборы, которые должны были произойти въ декабрѣ мѣсяцѣ, но теперь оказывается какъ изъ словъ его брата Адольфа Карно, такъ и изъ его личнаго за­ явленія по дорогѣ въ Ліонъ сопровождавшимъ его лицамъ, что онъ не былъ намѣренъ поставить своей кандидатуры на томъ основа­ ніи, что, по его мнѣнію, вторичное избраніе противорѣчило его де­ мократическимъ и патріотическимъ стремленіямъ. То, что произошло въ Ліонѣ 24-го іюня, поражаетъ своимъ чисто эпическимъ трагизмомъ: послѣ двухдневныхъ великолѣпныхъ празд­ нествъ, послѣ произнесенной имъ высокопатріотической рѣчи взы­ вавшей къ общему примиренію и національному единству, среди на­ родныхъ восторговъ онъ палъ жертвою неизвѣстнаго чужестран­ наго убійцы, который объясняетъ свое кровавое дѣло ироническимъ увѣреніемъ, что въ этомъ первомъ гражданинѣ Франціи, въ этомъ первомъ слугѣ своего народа онъ хотѣлъ поразить тирана. Судьбѣ какъ будто угодно было увѣнчать простую, безыскусственную, скромную жизнь Карно тѣмъ элементомъ, который въ ней всегда отсутствовалъ, именно картинной эфектной обстановкой, и дѣйстви­ тельно трудно придумать болѣе поразительный и патетическій ко­ нецъ для человѣка, жившаго только для исполненія своего долга, какъ общественнаго дѣятеля, такъ и семьянина. Взрывъ негодованія и самаго горячаго сочувствія встрѣтилъ извѣстіе о смерти Карно не только во Франціи, но и во всемъ свѣтѣ, а когда полутора-мил- ліонная толпа и краснорѣчивыя выраженія общей печали, начиная отъ сильныхъ міра сего до горько плакавшихъ вдовъ и сиротъ, которымъ покойникъ втайнѣ оказывалъ щедрую помощь, прово­ дили его останки въ Пантеонъ, то каждымъ зрителемъ этой картины, превосходившей по торжеству и сердечному горю все, что было ви­ дано до сихъ поръ въ этомъ родѣ, конечно, безмолвно повторялись слова Шекспира: «Это былъ человѣкъ». В. Т.