Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

192 Дневникъ принцессы Алисы ------ вѣру. Хотя, съ теченіемъ времени, она перестала сочувствовать взглядамъ Страуса, но всегда сохраняла глубокое уваженіе къ его рѣдкимъ способностямъ и чистосердечной, искренности, а такъ какъ въ Германіи мнѣнія Страуса возбуждали во многихъ недовѣріе и даже отвращеніе, то требовалось не мало смѣлости, чтобъ принцессѣ находиться съ нимъ въ дружескихъ отношеніяхъ, но она, какъ истинная дочь своего отца, желала до всего дойти опытнымъ путемъ и извлечь изъ всего пользу, что ей въ этомъ случаѣ вполнѣ уда­ лось». Къ этому же періоду дармштадтской жизни принцессы Алисы относится и единственная ея попытка играть въ любительскомъ спектаклѣ въ своемъ домѣ, о чемъ она замѣчаетъ въ дневникѣ: «Сегодня вечеромъ я буду играть при другихъ съ дзумя липами въ нашей столовой маленькую, хорошенькую пьеску: «Am Кіаѵіег», но я очень нервна и боюсь, что буду играть дурно, а это было бы очень непріятно». Въ іюлѣ мѣсяцѣ 1870 года, наконецъ, вспыхнула давно ожи­ даемая франко-прусская война, и впродолженіе цѣлаго года от­ голоски ея наполняютъ дневникъ принцессы Алисы. Мы приве­ демъ изъ него нѣсколько отрывковъ, такъ какъ они рельефно ха­ рактеризуютъ не только автора дневника, но и ту памятную эпоху, а ПСтому имѣютъ историческое значеніе. «26-го іюля. Я вчера простилась съ моимъ нѣжно-любимымъ Лю­ двигомъ (отправившимся на войну съ своей гессенской дивизіей, входившей въ составъ 2-й арміи, подъ начальствомъ принца Фри­ дриха-Карла Прусскаго)... Какое страшное время! и возбужденіе такой войны составляетъ преступленіе, за которое придется отвѣ­ тить и которое ничѣмъ нельзя оправдать. Когда солдаты и посе­ ляне поютъ: «Die Waclit am Rhein» и «Was ist den Deutschen Va- terland?», вездѣ въ воздухѣ вѣетъ чувствомъ единства и забвенія всѣхъ партійныхъ распрей, такъ что невольно гордишься быть нѣмцемъ. Всѣ женщины стыдятся плакать объ уходѣ на войну своихъ отцевъ, братьевъ и мужей, изъ которыхъ многіе поступили въ армію волонтерами. Эта война національная, и король не могъ иначе поступить съ честью. Въ 9 часовъ утра я должна быть въ Дгрмштадтѣ. На мнѣ лежитъ много обязанностей. У меня столько работы, въ томъ числѣ, надо заботиться о семействахъ бѣдныхъ солдатъ, оставшихся безъ всякихъ средствъ. Я приняла уже мѣры къ пріему раненыхъ и послала четырнадцать сидѣлокъ въ поле­ вые лазареты. Что бы сказалъ объ этой войнѣ добрый отецъ? Ему было бы по сердцу единство Германіи, которое создано этой войной, но не ужасное средство, приведшее къ благой цѣли. «28-го іюля. Я не могу уѣхать изъ Кранихштейна (замка близъ Дармштадта), пока наши войска не будутъ вынуждены, чего Боже избави, отступить, и не придутъ французы. Теперь именно такая минута, когда народъ можетъ подвергнуться паникѣ, и я считаю