Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

184 Б. Б. Глинскій «Отечественныхъ Запискахъ» вокругъ Щедрина, Елисѣева, Н. Ми­ хайловскаго. Съ студенческой средой Н. М. уже достаточно ознако­ мился—это была главная цѣль его поступленія въ Институтъ, а жизнь въ городѣ, въ «культурной» средѣ къ тому времени стала ему нена­ вистна. «Необезпеченный матеріально,—говоритъ Астыревъ въ сво­ емъ трудѣ «Въ волостныхъ писаряхъ»,—я не могъ вполнѣ поки­ нуть житейскаго омута, чтобы съ большей или меньшей для себя пользой и пріятностію пережидать непогоду, но долженъ былъ не­ престанно работать изъ-за куска хлѣба. Конторскія занятія, един­ ственныя для меня доступныя, опротивѣли мнѣ въ конецъ, бла­ годаря своей сухости и безжизненности; хотѣлось живаго дѣла, хотѣлось общенія съ живыми людьми, хотѣлось доказать самому себѣ свою пригодность на служеніе истиннымъ общественнымъ нуждамъ, а не на одно только служеніе интересамъ различныхъ «компаній» и «товариществъ»; думалось, что такое служеніе можетъ имѣть мѣсто единственно въ деревнѣ». Выборъ поприщъ въ этомъ направленіи невеликъ: народное учительство и сельское писарство. Первое было ему не по душѣ; перспектива казеннаго спеціальнаго экзамена, перспектива возни съ ребятишками и обученія ихъ грамотѣ, не манили Астырева и побудили его отказаться отъ учительства и направить свои поиски ко второму, т. е. къ занятію писарскаго мѣста, предоставляющаго большій просторъ для практической дѣя­ тельности въ деревнѣ. «Волость, этотъ центръ всего администра­ тивнаго устройства крестьянства, и волостной писарь, представи­ тель волости, умственный человѣкъ и законникъ, толкователь вся­ кихъ распоряженій и ближайшій исполнитель ихъ—вотъ кто могъ бы принести громадную пользу въ дѣлѣ умственнаго развитія сель­ скаго населенія»,—таково было до конца дней убѣжденіе Николая Михайловича. И вотъ мы видимъ чрезвычайно оригинальное, можно сказать, единственное явленіе въ жизни нашей интеллигенціи; мо­ лодой человѣкъ изъ общества порываетъ связь съ средой и беретъ на себя страшно тяжелую задачу — сдѣлаться связующимъ звеномъ между крестьянствомъ и всѣмъ, что похоже на начальство. Незна­ чительность содержанія (25—35 р. въ мѣсяцъ), масса отвѣтственной работы, для добросовѣстнаго выполненія которой необходимо напря­ гать чрезмѣрныя усилія, косые взгляды деревенской интеллигенціи и аристократіи, начиная съ земскихъ дѣятелей и кончая собратьями по профессіи, недовѣріе сельскаго люда ко всякому «стрюцкому», все это не смущаетъ молодого энтузіаста, и онъ смѣло двигается къ намѣченной цѣли. Его стремленіе въ деревню не носило на себѣ того характера хожденія въ народъ, которое такъ прельщало въ 70-хъ и 80-хъ годахъ молодежь извѣстнаго направленія и которое описано въ нѣкоторыхъ произведеніяхъ нашей литературы, напри­ мѣръ, въ «Нови» Тургенева; равнымъ образомъ оно было далеко отъ Толстовскаго «опрощенія» и превращенія чуть ли не въ перво­ бытное состояніе; ни того ни другого въ его стремленіяхъ не было.