Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

168 П. Л. Юдинъ Воевода бояринъ Иванъ Нагой, въ слѣдующемъ году, по указу царскому, заложилъ при сліяніи рѣкъ Уфы съ Бѣлой небольшой городокъ съ деревянными крѣпостными стѣнами, назвавъ его Уфою '). Немного позднѣе были построены Бирскъ и Мензелинскъ, а весной 1586 года, для огражденія волжскихъ поселеній отъ набѣ­ говъ «низовой вольницы» и казаковъ, на р. Самарѣ, при впаденіи ея въ Волгу, основана крѣпость Самарская ^), первый воевода ко­ торой, князь Григорій Осиповичъ Засѣкинъ, состоялъ въ вѣдѣніи казанскаго приказа. Ногаи, однако, съ неудовольствіемъ смотрѣли на такое возро­ ждающееся могущество Россіи въ ихъ степяхъ, и если не бунтовали противъ нея первое время, то только благодаря вліянію на нихъ царевича Мурата-Гирея, потомка крымскихъ хановъ, который, изгнанный оттуда и проживая въ г. Астрахани, являлся посред­ никомъ между русскими и ногайцами и дѣйствовалъ довольно ловко въ интересахъ Россіи. Не смотря на это, туземцы, всетакя, иногда дѣлали отчаянныя попытки завладѣть Самарой, особенно въ 1639 году, когда 10 ты­ сячъ калмыковъ подступили къ городу съ цѣлію совершенно его уничтожить, но горсть удалыхъ защитниковъ разбила на голову скопище дикихъ кочевниковъ. Неоднократныя кровавыя стычки самарцевъ съ ордынцами обратили вниманіе царя Михаила Ѳеодоровича на Самару, и городъ въ 1648 году былъ пожалованъ набатнымъ колоколомъ, который и понынѣ хранится на колокольнѣ стараго собора. *) Рычковъ въ своей «Топографіи» говоритъ (стр. 372), что названіе ото го­ роду не вновь <придано, но паче прежнее возобновлено, и сущее то, которымъ ногайскіе ханы», изстари живучи въ здѣшнихъ мѣстахъ, городъ сей именовали»; и онъ указываетъ на существующее верстахъ въ пяти отъ нынѣшней Уфы «на высокомъ и прекрасномъ мѣстѣ татарское городище, гдѣ ханы тѣ живали», и которое «по текущей подлѣ него рѣкѣ (называвшейся побашкирски—Уфа-Идель) Уфою именовано». О Самарѣ существуетъ довольно любопытное преданіе. Говорятъ, что московскій митрополитъ, святитель Алексѣй, слѣдуя въ одну ивъ своихъ поѣздокъ въ Золотую орду (1353 пли 1357 г.), остановился на неизвѣстной ему рѣкѣ, кото­ рая впадала въ Волгу. Находившіеся при немъ люди, идя по берегу, поросшему густымъ лѣсомъ, увидѣли одну тропинку и по ней къ ужасу своему нашли въ необитаемомъ лѣсу человѣка, забравшагося въ эту глушь, какъ оказалось, для спасенія души. Тотчасъ же донесли объ этомъ святителю. Св. Алексѣй, инте­ ресуясь жизнью пустынника, призывалъ его къ себѣ, потомъ самъ былъ у него, разспрашивалъ объ этой мѣстности и, между прочимъ, полюбопытствовалъ узнать названіе рѣки. «Названія ей не знаю; самъ я зову ее Самарой»,—отвѣ­ тилъ пустынникъ. «Святый Алексѣй,—говоритъ лѣтописецъ,—видя добродѣтель­ ное житье сего пустынника, не только оное названіе подтвердилъ, но, благословляя его и мѣсто, духомъ пророческимъ предрекъ: «Будетъ на сей рѣкѣ градъ того же имени, въ немъ просіяетъ благочестіе, и оный никакому разоренію подвер­ женъ не будетъ».