Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Пособіе 117 — Въ кабакѣ! —злобно крикнулъ атаманъ; — ссуду просилъ, а потомъ въ кабакъ? Пѣсни орешь, негодяй?.. — Вашбродъ! Какъ собственно нонѣшній годъ я... — М-морда! Чортова морда! Засѣдатель пріѣдетъ, скажу, чтобы ни зерна! — Вашбродъ! Сдѣлайте милость... ежели я въ чемъ... — Ни зерна! Такъ и скажу на слѣдствіи: ни зерна! Пьяница, старый дьяволъ! — Вашбродъ! Пом-ми-луйте! — Я тебя, подлеца, миловать не буду!.. Довольно!.. И вдругъ атаманъ, размахнувшись, ударилъ Ретивова. Онъ цѣ­ лилъ въ ухо, но Андрей проворно увернулся, и кулакъ атаманскій громко хлопнулъ по его спинѣ. — Я васъ миловалъ, подлецовъ! — хрипя и хватая за воротъ Андрея, закричалъ атаманъ въ восторженномъ и неудержимомъ увлеченіи начальнической расправой. — Я и рукъ объ тебя марать не хочу, — посылая кулакъ въ шею Ретивову, говорилъ онъ. Андрей старался увертываться, наконецъ упалъ и сказалъ съ грустною, полною покорностью: — Вашбродъ! Воля ваша! Атаманъ ударилъ его еш;е два раза въ спину, удары громко хлопали объ дубленый тулупъ Андрея, и отошелъ. Андрей всталъ, утерся и, когда увидѣлъ, что атаманъ удалился на столько, что не услышитъ его, сказалъ: — Чортова кривуляка чахоточная! И бьетъ-то, не какъ чело­ вѣкъ, хотъ бы чуть было больно... Потомъ, послѣ минутнаго молчанія, онъ со злобой прибавилъ: — Я подамъ!.. Онъ думаетъ, не подамъ, что-лъ?.. — Слѣдуетъ, дяденька, — сказалъ рябой казачекъ, стоявшій вмѣстѣ съ другими товариш;ами во время расправы атамана на значительной дистанціи: — нынче такого положенія нѣтъ, чтобы драться... — Да вѣдъ онъ, рыжеусый подлецъ, могъ меня зашибить! — вдругъ загорячился Андрей: — «ни зерна», говоритъ... Я тебѣ по­ кажу «ни зерна»! Пожалуюсь господину окружному атаману, — будешь знать! Ей-Богу, я этого такъ не оставлю!.. Онъ что же объ себѣ понимаетъ? Что онъ—не онъ, атаманъ? Такъ наплевать мнѣ на него! Нынче онъ атаманъ, а завтра я... Андрей долго епде бушевалъ и ругался на улицѣ. Радужное настроеніе его было разсѣяно, какъ дымъ. Въ душѣ поднялась злоба, чувство обиды и смутная боязнь, что атаманъ исполнитъ свою угрозу и оставитъ его безъ ссуды. — Ты думаешь, что ты—птица важная?—бормоталъ онъ, входя уже въ ворота своего двора:—страсть! нынче ты атаманъ, а завтра я.