Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

116 А. Вѳрѳзинцѳвъ Черезъ часъ, не совсѣмъ твердо и увѣренно держась на ногахъ, онъ вышелъ изъ кабака на улицу. Былъ уже поздній часъ вечера. Золотисто-румяная заря медленно потухала на западѣ. На ней от­ четливо вырѣзались крыши домовъ и шесты колодцевъ; нѣжная, молодая зелень имѣла чуть замѣтный розовый оттѣнокъ. Станица шумѣла въ разныхъ мѣстахъ; гдѣ-то ругались, гдѣ-то слышалась пѣсня, на перекресткѣ шумѣла, смѣялась и толкалась молодежь. Ничего не было похожаго на нужду, ничего не было напоминаю­ щаго о ней. У Андрея Ретивова все легче и легче становилось на душѣ. Про свою нужду онъ совершенно забылъ. Ему хотѣлось пѣть. Въ головѣ былъ шумъ. — Пѣсню бы что-ль зачать?—сказалъ высокій, черный казакъ, шедшій рядомъ съ Андреемъ. — Ну-ка, ну-ка, возгаркни!.. Валяй! — подхватилъ рябой ка­ зачекъ. Черный казакъ немного раздумался, потомъ откашлялся и звон­ кимъ, дребезжащимъ голосомъ началъ: «Кому счастье, кому радость, «А мнѣ, мдадцу, грусть-тоска>... — Вотъ, вотъ!—сказалъ радостно Андрей:—самая моя! И запѣлъ: «Про-о ка-ти-лась она мо-я мла-а-дость, «Какъ съ горъ му-у-тна я вода>... Сильный ГОЛОСЪ его далеко понесся по притихшему воздуху и медленно замиралъ въ дали. Какая-то томительно-сладостная боль и тоска сжали сердце Андрея отъ грустныхъ, плачущихъ перели­ вовъ этой пѣсни, горькой, говорящей о чемъ-то далекомъ, невоз­ вратномъ. Онъ крутилъ головой, помахивалъ въ тактъ руками и заливался съ рѣдкимъ увлеченіемъ, забывъ все на свѣтѣ, весь отдавшись этому пѣнію... — Ретивовъ! Ты?.. Стой!— послышался сзади знакомый, си­ плый голосъ. Андрей оглянулся и тотчасъ же снялъ шапку. Изъ воротъ дома, принадлежащаго купцу Васяткину, выходилъ вмѣстѣ съ хозяиномъ атаманъ. Купецъ Васяткинъ былъ именинникъ, и атаманъ захо­ дилъ къ нему въ гости. У атамана лицо было краснѣе обыкновен­ наго, а глаза мутные. — Ретивовъ, ты гдѣ былъ?—строго спросилъ атаманъ. — Вашбродь!—робко и виновато началъ было Андрей. — Ты гдѣ былъ!? Я тебя спрашиваю! — перебивая его и не давая говорить, крикнулъ атаманъ. Андрей опустилъ голову, и ни звука въ отвѣтъ. Наступило ми­ нутное молчаніе, очень тяжелое и напряженное.