Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

114 А. Бѳрѳзинцѳвъ — Прощайте, мои родимые!—весь въ слезахъ, пьяный, запылен­ ный и мазаный кричитъ вслѣдъ сотнѣ Андрей, но никто его не слышитъ. Ребятишки окружаютъ его и звонко хохочутъ надъ его растрепанной и запачканной фигурой. Черезъ двѣ недѣли изъ Царицына пришло извѣстіе, что два казака изъ сотни умерли. Одинъ былъ Митрофанъ Ре::'ивовъ. Опять черезъ полтора мѣсяца, въ августѣ, пестрѣетъ главная улица станицы нарядной толпой. Опять торжественное настроеніе видно на лицахъ всѣхъ казаковъ, собравшихся у церковной ограды въ ожиданіи прибытія сотни съ мобилизаціи. Вотъ показалась пыль изъ-за угла въ концѣ станицы; черезъ нѣсколько мгновеній въѣх^’ла сотня. Бойкая пѣсня звенитъ, переливается и дрожитъ въ воздухѣ. Пыль сѣрыми клубами поднимается изъ-подъ ногъ лоша­ дей. Пики опять колеблются и сверкаютъ на солнцѣ. Зеленое новое знамя съ золотыми каймами, съ золотымъ крестомъ и съ золотыми мохрами вьется надъ сотней. Люди радуются, а у Андрея, его жены и всего семейства сердце надрывается отъ горя, отъ жгучаго горя и невыносимой душевной боли. И ничего не видно имъ отъ слезъ. Вотъ имъ подвели рыжаго осѣдланнаго коня, передали пику и шашку покойнаго сына и узелъ съ обмундированіемъ... все, что осталось отъ Митрофана Ретивова. А его нѣтъ, нѣтъ и не будетъ никогда... Растерзанная и запыленная, убитая фигура Андрея те­ перь и у ребятишекъ не вызвала веселья... IV. Пѣсня въ сосѣдней комнатѣ затихла. Изъ шумнаго, смѣшан­ наго пьянаго говора выдѣлялся какой-то крикливый теноръ. — Моя жена—баба ничего!—кричалъ онъ:—за ней я ничего такого не замѣчалъ... Ну, знаю я—есть одинъ человѣкъ... попадетъ онъ мнѣ подъ палецъ, наплачется!.. Андрей взялъ у кабатчика въ долгъ (послѣ долгихъ и унижен­ ныхъ просьбъ) закупоренную полубутылку водки, спряталъ ее въ пазуху и вошелъ въ ту комнату, откуда теперь доносился крикли­ вый теноръ. Андрей по голосу узналъ одного изъ товарищей своего покойнаго сына. Онъ вошелъ и поклонился молодымъ казакамъ, сидѣвшимъ въ переднемъ углу за столикомъ. Ихъ было четверо. — Пожалуйте, дяденька, съ нами,—сказалъ привѣтливо крикли­ вый теноръ, маленькій рабоватый казакъ, не имѣвшій передняго зуба. — Милые вы мои! горестно крутя головой, началъ Андрей растроганнымъ, полупьянымъ голосомъ, со слезами на глазахъ:— мнѣ хоть поглядѣть на васъ со стороны, и то на сердцѣ легче...