Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Пособіе 113 — Прошу васъ, господа, служить честно и усердно, не пьян­ ствовать и не воровать... И сотня дружно гремѣла въ отвѣтъ; — Слушаемъ, ваше благородіе! — Идете вы на чужую сторону. Можетъ быть, вамъ и не при­ дется быть въ дѣйствіи, но, должно быть, нѣкоторымъ изъ васъ доведется сложить головы на чужой сторонѣ... Такъ и помните,— атаманъ при этомъ возвысилъ голосъ,—что у васъ здѣсь остались родители... жены... и дѣти! Атаманъ утеръ слезы, выступившія вдругъ на его глазахъ. — Слушаемъ, ваше благородіе! Постараемся! — Да! Жены и дѣти,—думалъ тогда безсвязно Андрей;—у ста шести человѣкъ—сто шесть женъ и четыре сотни дѣтей. Статный молодецъ-урядникъ громко и бойко скомандовалъ; — Смир-но! Сот-ня, са-дись!.. Стуча стременами, цѣпляясь въ тѣснотѣ плотно сдвинутаго ряда пиками и шашками, казаки садятся и стараются раздви­ нуться. .Іошади пятятся пугливо назадъ, топчутся и прыгаютъ. — По отдѣленіямъ на-право, ша-гомъ м-мзршъ! Опять неловкое, торопливое движеніе—направо по три; лошади снова пятятся назадъ, сбираются и топчутся на одномъ мѣстѣ, не слушая узды. Казаки бьютъ ихъ плетьми и толкаютъ ногами. — Пѣ-сен-ни-ки впередъ! Нѣсколько казаковъ выѣзжаютъ впередъ и строятся въ два ряда; позади ихъ становятся два знаменоносца съ красными зна­ менами. — Пр-ря-ма-а!— громко, съ какимъ-то ожесточеніемъ вскрики­ ваетъ урядникъ. Сотня трогается. Вся улица, пестрая, запруженная народомъ, нарядная, торжественно и печально настроенная, двигается съ бо­ ковъ, спереди, сзади. Пыль поднимается сѣрой тучей. Сердце сжи­ мается томительной тоской разлуки. «Болитъ, болитъ мое сердечушко, «Болитъ оно тяжело>,— запѣваетъ звучнымъ баритономъ сынъ Андрея и взмахиваетъ вверхъ плетью. И пѣсня разомъ подхватывается, подымается, ростетъ и разливается тоскуюш,ими переливами. Подголосокъ дрожитъ, словно плачетъ. Открывается степь, безжизненная, сожженная солнцемъ, однообразная и унылая, какъ эта тягучая пѣсня. Изъ сѣрой тучи пыли мелькаютъ и сверкаютъ на солнцѣ острые концы пикъ; красныя полотна знаменъ неподвижно и уныло висятъ на древкахъ. Вонъ пики въ послѣдній разъ сверкнули на солнцѣ и скрылись за сѣдымъ, молчаливымъ курганомъ. Отрывки пѣсни постепенно замираютъ и пыль медленно садится на дорогу. «истор. вмтн.э, ІЮЛЬ, 1894 г., т. і,ѵп. 8