Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

П особ іе 109 — A-а, босый командеръ! отъ тебя никуда не уйдешь!.. Лысый старикъ смутился, проворчалъ что-то сквозь зубы и, чтобы скрыть свое смущеніе, сталъ разсматривать прибитую за стойкой на стѣнѣ лубочную картину, изображавшую встрѣчу Та­ раса Бульбы съ своими сыновьями. — Какъ думаешь, Петръ Иванычъ? Кто побьетъ? — спросилъ онъ у кабатчика, читавшаго какую-то книжку. — Тарасъ ушибетъ, — снисходительно улыбаясь и не подымая головы отъ книжки, отвѣтилъ кабатчикъ. — Да, Тарасъ двинетъ, — согласился лысый старикъ; — ишь кулаки-то, страсти!.. — Нѣтъ, Остапъ трахнетъ!—опять сказалъ кабатчикъ. — Пожалуй, братъ, и Остапъ свиснетъ... Лысый старикъ не могъ не согласиться съ кабатчикомъ, какъ съ человѣкомъ, не рѣдко благоволившимъ ему и почти каждое утро безвозмездно дававшимъ ему стаканчикъ водки; за эту милость Зеновей (такъ звали лысаго старика) выкидывалъ передъ нимъ различные «курбеты»: лаялъ пособачьи, ходилъ на рукахъ... Ка­ батчикъ любилъ позабавить себя такимъ невиннымъ способомъ. — А, можетъ, и Тарасъ пхнетъ...—снова замѣтилъ кабатчикъ. — Диковины нѣтъ: брызнетъ и Тарасъ. И, посмотрѣвъ еще нѣсколько минутъ на картину, лысый старикъ отошелъ отъ стойки. Андрей Ретивовъ съ Сударевымъ помѣстились за маленькимъ не крашеннымъ столикомъ въ углу. Когда они выпили по ста­ канчику, то на лицахъ ихъ появилось какое-то озабоченное и серьезное выраженіе. Около нихъ ругались между собой два казака: одинъ молодой, съ свѣтлорусой маленькой бородкой, йебольшаго роста и широкоплечій; другой — высокій, бородатый старикъ, съ веселымъ лицомъ и живыми, узкими глазами. — Дьяволы вы, больше ничего!—ругался молодой казакъ спо­ койно и негромко. — Это отцы-то дьяволы?! Ахъ, ты... — порываясь вскочить съ мѣста и размахивая руками, кричалъ старикъ. — Отцы! Развѣ такъ отцы дѣлаютъ? Я свово, пришелъ, вотъ насилу выпхалъ отсюда: день при днѣ, день при днѣ въ кабакѣ, а дома ѣсть скоро нечего будетъ... Отцы! Что же онъ молодой что-ль? Тѣ его года? Знаешь, какой нонче годъ — шерсть на го­ ловѣ запрокидывается отъ нужды, а онъ — въ кабакъ!.. Отцы!.. Вотъ и ты такой же разоритель... — Брешешь, брешешь, рябая морда!.. — Самъ стрескаешь! Въ Михайловку съ фурами-то небось Ар- темку послалъ, а самъ въ кабакъ... А Артемка бьется теперь съ возами-то...