Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

П особ іе 105 — Всѣхъ не уледотворить! — продолжалъ кричать Котелокъ:— хоть бы самымъ бѣдняющимъ досталось, а то съ голоду помрутъ!.. — А спросить его; засыпалъ онъ, или нѣтъ въ магазинъ-то?— пронзительно дребезжа, вырвался голосъ Бѣлоуса. — Я-то?.. Я-то, братъ, впередъ твово засыпалъ! — двинувшись по направленію къ Бѣлоусу, загремѣлъ Андрей Ретивовъ. — То-то и есть-то! Я говорю: спросить надо!.. А то иной пять разъ получитъ способіе, а засыпать—ни разу не засыпалъ!.. — Нѣтъ! такимъ давать, такъ ничего не останется!—послыша­ лось сзади Андрея: — онъ человѣкъ заживный, можетъ купить на сторонѣ!.. — Это вѣрно: человѣкъ семейный и при достаткѣ,—прокричалъ тамъ же звонкій, козловатый теноръ. — Ежели такимъ давать, такъ и всѣмъ давать, — опять, вска­ кивая съ мѣста, закричалъ Котелокъ:—ваше благородіе, заявляю вамъ: и я желаю способіе получить... вынужденнымъ нахожусь!.. — Господа старики! окажите ваше человѣческое уваженіе! Какіе мои достатки?!—стараясь покрыть враждебные голоса, гремѣлъ съ своей стороны Андрей Ретивовъ. — Шапками торговалъ!.. — Дѣдовскія еще деньги остались!.. Андрей въ эту критическую минуту почувствовалъ рѣдкій при­ ливъ краснорѣчія и, набравши въ грудь побольше воздуха, началъ кричать во всю мочь своего голоса: — Какъ передъ Богомъ, господа старики, такъ и передъ вами признаюсь: ничего у меня нѣтъ! Коли бы былъ въ силахъ, ни за что не сталъ бы досаждать вамъ просьбой. Легко ли?.. Сей­ часъ въ семействѣ моемъ, можно сказать, остались одни ребятишки да бабы. Дѣйствительно, сынъ у меня есть, я не отрекаюсь... Но его нужно справлять въ полкъ—самимъ вамъ извѣстно, чего это стоитъ. Другой сынъ въ полку. Третій сынъ померъ на либизаціи въ нынѣшнее лѣто. Господь прибралъ. Оставилъ троихъ малолѣт­ нихъ сиротъ и жену на мои же руки... Это вамъ тоже, господа ста­ рики, извѣстно. Гдѣ же я возьму чего, господа старики? Обозначьте источникъ, изъ какого могъ бы я заработать себѣ кусокъ хлѣба!... — М-ма-а-лчи, честная станица!—раздался оглушительный воз­ гласъ есаульца. Андрей замолчалъ, вздохнулъ и поглядѣлъ кругомъ. Сходъ сталъ затихать. Нѣкоторые изъ выборныхъ участливо и сочувственно гля­ дѣли на него. — Господа старики! примите мое горькое положеніе!..—началъ опять онъ съ новою силою просьбы и убѣдительности въ голосѣ,— конечно, я не отрекаюсь: сейчасъ у меня есть хлѣбъ, два мѣшка, а черезъ недѣлю мы его доѣдимъ и взять негдѣ, по случаю Божьяго гнѣва—голоднаго года... Явите, господа старики, человѣколюбивую