Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

104 А. Верѳзинцѳвъ — Какъ, господа? заслуживаетъ—дать?—спросилъ атаманъ, окон­ чивъ чтеніе, и сѣлъ. Двѣ-три секунды гробовой тишины, но вотъ словно буря налетѣла на дремучій старый лѣсъ, и онъ зашумѣлъ грозно и безпорядочно вѣтвями, застоналъ и забушевалъ, весь вздрогнувъ и зашатавшись. Взрывъ оглушительныхъ криковъ, почти вопля, наполнилъ майданъ. Сначала трудно было разобрать въ немъ что нибудь. Самые разно­ образные голоса—звонкіе и глухіе, грубые басы и пронзительные тенора — все поднялось и смѣшалось въ одинъ дружный, гулкій стонъ. — «За-а што?!.. Въ часъ добрый!.. Кому?! способіе? не дать!.. Портки пропилъ!»... Андрей, окинувъ кругомъ оробѣвшимъ взглядомъ это бушуюпіее море русыхъ, черныхъ, рыжихъ, сѣдыхъ и совсѣмъ бѣлыхъ бородъ, увидѣлъ, что всѣхъ больше кричали, размахивали руками и вска­ кивали съ мѣста лица, коротко знакомыя и даже близкія ему: тощій старикъ Бѣлоусъ, юркій и маленькій казакъ съ клинообразной бородкой Тереховичъ, лысый и здоровый Травинъ и Котелокъ, урядникъ съ двумя георгіевскими крестами, въ пальто офицерскаго цокроя. Всѣ они съ особеннымъ возбужденіемъ и озлобленіемъ кри­ чали противъ него. Андрей вполнѣ искренно не понималъ, какъ могли они вдругъ такъ рѣзко измѣниться на его глазахъ и изъ обычныхъ пріятелей стать ему врагами въ такомъ существенно важномъ для него и его семейства вопросѣ. Съ Тереховичемъ, на­ примѣръ, онъ третьяго дня сидѣлъ въ кабакѣ и самымъ дружескимъ образомъ разсуждалъ о томъ, какъ лучше ловить сазановъ: на чер­ вяка, или на рака? Котелкова жена вчера приходила къ нимъ и заняла ведро муки. Бѣлоусъ сет’одня утромъ попросилъ табаку на цыгарку, а Травинъ былъ ближайшій сосѣдъ и недавно еще про­ далъ ему за очень сходную цѣну колеса. И теперь, глядя на ихъ озлобленныя и возбужденныя лица, Андрей Ретивовъ не зналъ, чѣмъ это объяснить (усердія къ общественнымъ интересамъ въ въ данномъ случаѣ онъ не допускалъ), и закипалъ справедливымъ негодованіемъ противъ такой <низкости». — Господа старики! пожалѣйте!—снявъ шапку и кланяясь на всѣ стороны, заговорилъ Андрей своимъ сильнымъ и громкимъ голосомъ, который, однако же, затерялся и потонулъ въ общемъ шумѣ. — Какая же это возможность—давать и давать?—заговорилъ, стараясь перекричать всѣхъ. Котелокъ, вскакивая съ мѣста и от­ чаянно жестикулируя одной рукой, сжатой въ кулакъ. Андрей при этомъ неожиданно вспомнилъ, что въ прошломъ году онъ загналъ съ своей пшеницы Котелкову рыжую кобылу, молотилъ на ней и довелъ ее до такого состоянія, что она черезъ двѣ недѣли, по воз­ вращеніи къ хозяину, издохла.