Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

П о соб іе 103 На четыреугольномъ возвышеніи, у той стѣны, на которой ви­ сѣлъ портретъ государя и царскій вензель на разорванномъ ста­ ромъ полотнѣ, сидѣли вокругъ стола: атаманъ, два «довѣренныхъ», казначей, военный писарь, писарь гражданскій, одинъ мѣстный офицеръ и «есаулецъ». Когда шумъ особенно долго и упорно не прекраіцался, есаулецъ поднималъ вверхъ свою клюшку и оглу­ шительнымъ, чрезвычайно звонкимъ голосомъ кричалъ; — Ы-ма-а-лчи, честная станица! Шумъ обыкновенно начинался разомъ, взрывомъ, точно вспы­ хивалъ, и нѣкоторое время стоялъ на одной высотѣ, ни умень­ шаясь, ни увеличиваясь. Послѣ перваго окрика есаульца: «молчи, честная станица!», онъ постепенно затихалъ и переходилъ въ жуж­ жаніе, похожее на отдаленный шумъ лѣса или гулъ моря. Нако­ нецъ—второй окрикъ, и одиноко журчали два-три голоса, и затѣмъ на нѣкоторое время наступала тишина передъ новымъ взрывомъ криковъ. Атаманъ, въ новой папахѣ, съ «насѣкой» въ рукахъ и шашкой черезъ плечо, дѣлалъ докладъ. — Выслушайте, господа выборные, заявленіе казака Андрея Ретивова,—поднимаясь съ своего мѣста, съ полулистомъ сѣрой по­ мятой бумаги, сказалъ онъ. — По-мо-лчи, честная станица!—крикнулъ эсаулецъ, хотя ти­ шина въ данную минуту уже никѣмъ не нарушалась. «Имѣю самую крайнюю нужду въ прокормленіи хлѣбнаго до­ вольствія какъ себя, такъ и своего семейства», —началъ читать атаманъ заявленіе. И въ это время изъ толпы зрителей выдвинулся въ одинъ изъ проходовъ между скамьями высокій казакъ лѣтъ за пятьдесятъ, съ русой, посеребрившейся бородой, морш;инистый и сутуловатый. Это былъ проситель—Андрей Ретивовъ. «А также нѣтъ у меня никакихъ источниковъ»,—продолжалъ читать заявленіе атаманъ, съ трудомъ разбирая написанное и за­ пинаясь почти на каждомъ словѣ:—«изъ чего бы можно было прі­ обрѣсти себѣ пропитаніе по такому бѣдственному и неурожайному году; поэтому вынужденъ прибѣгнуть къ вашему благородію подъ покровительство и всепокорнѣйше просить доложить избраннымъ отъ обш;ества, не благоволятъ ли выдать мнѣ изъ станичнаго хлѣб­ наго магазина ссуднаго хлѣба на пропитаніе жизненныхъ припа­ совъ по вашему усмотрѣнію». Андрей Ретивовъ, слушая свое прошеніе, находилъ, что соста­ влено оно довольно убѣдительно, и пятіалтынный издержанъ имъ на писца не напрасно. Но, взглянувъ на молчавшіе и прислушавшіеся ряды выборныхъ, онъ усомнился, будетъ ли столь же убѣдительно все это и для нихъ. Никогда еш,е это многоголовое и многоголосое собраніе, называемое сходомъ, не представлялось ему такимъ вну­ шительнымъ, могуш;ественнымъ и непроницаемо таинственнымъ.