Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Марія Н иж е гор од ск ая — 99 любящихъ ее и заботящихся о ней. На князя Ивана Гивича Ами- лахвари она и не смотрѣла иначе, какъ на отца, и даже въ пись­ махъ называла его папашей. И какъ интересны своею наивностію и задушевностію ея дѣтскія письма! Въ одномъ изъ нихъ она про­ ситъ о присылкѣ санокъ, чтобы покататься, въ другомъ—проситъ мячикъ, прибавляя, что «куколъ у нея много», съ радостію гово­ ритъ, что «пофранцузски она уже разбираетъ», съ удовольствіемъ сообщаетъ о посѣщеніи ея нижегородскими драгунами, которыхъ неизмѣнно называетъ братьями, жаждетъ свиданія съ княземъ Иваномъ Гивичемъ, передаетъ ему свои маленькія бѣды объ износкѣ башмаковъ и платья, проситъ выслать денегъ на возобновленіе ея костюма и проч., и проч. Нижегородцы, которыхъ судьба забрасывала въ Тифлисъ, ни­ когда не упускали случая повидаться съ своею любимицей и сооб­ щали свѣдѣнія о ней своимъ товарищамъ. «На этихъ дняхъ,—го­ воритъ одинъ изъ нихъ, Д. Шишковъ, въ письмѣ своемъ къ князю Амилахвари: — я былъ на балѣ въ заведеніи св. Нины и видѣлъ нашу Машу. Она узнала меня и цѣлый вечеръ не отходила и тан­ цовала со мною. Его высочество великій князь былъ также на балѣ. Онъ изволилъ много говорить съ Машей и спросилъ меня, кто объ ней теперь заботится. Я отвѣчалъ, что всѣ офицеры полка, а въ особенности ваше сіятельство». Будущность ясная и тихая, казалось, улыбалась Машѣ. Но тутъ, къ сожалѣнію, повторилась исторія, такъ часто случающаяся съ дѣтьми, попавшими въ непривычную для нихъ сферу жизни. Какъ оранжерейный цвѣтокъ, пересаженный въ грунтъ, нерѣдко поги­ баетъ, не выдержавъ прилива свѣта и воздуха, такъ и полевой цвѣ­ токъ, поставленный разомъ въ оранжерейныя условія, чахнетъ и умираетъ въ тюремномъ заключеніи. Этотъ цвѣтокъ и можетъ слу­ жить эмблемою «нижегородской Маши». Проводя въ прежнее время цѣлые дни въ палаткѣ иля на открытомъ воздухѣ, шлепая по цѣ­ лымъ часамъ босыми ноженками по грязи, она чувствовала себя физически гораздо бодрѣе, нежели въ городѣ. Обстановка комнат­ ной жизни и приливъ все новыхъ и новыхъ впечатлѣній отража­ лись гибельно на ея организмѣ. Упорная золотуха, появившаяся сперва на головѣ, бросилась въ грудь. Ее лечилъ извѣстный въ Тифлисѣ медикъ. Прибыль, но болѣзнь въ началѣ весны 1863 года сдѣлала такіе успѣхи, что начальница заведенія писала въ полкъ, совѣтуя взять Машу и отдать ее на излеченіе какому нибудъ ту­ земному медику. Князь Амилахвари распорядился отправить ее къ себѣ въ родовое имѣніе, въ сел. Чалы, Горійскаго уѣзда; тамъ она поправилась и снова возвратилась въ заведеніе. Въ сентябрѣ мѣ­ сяцѣ 186.5 года. Машу перевели въ Закавказскій дѣвичій инсти­ тутъ; но здѣсь она заболѣла уже скарлатиной, простудилась вновь, и докторъ Гоппе вскорѣ заявилъ, что Маша больна чахоткой, и бо- 7*