Исторический вестник. Том XLIX.

72 Запи ски А. И. Ы пхайловскаго -Данилѳвскаго нимались чѣмъ либо другимъ, кромѣ картъ. Если приглашали на вечеръ, то это значило играть, и едва я успѣвалъ поклониться хо­ зяйкѣ, карта уже находилась въ моей рукѣ. Обыкновенная и всюду принятая игра была въ вистъ, цѣною отъ пятидесяти до двухсотъ пятидесяти рублей роберъ и, сверхъ того, держали заклады. Даже на балахъ императрицы Маріи Ѳеодоровны играли по сей высокой цѣнѣ, не взирая на то, что всѣ жаловались на недостатокъ въ день­ гахъ. Когда государыня подходила къ карточнымъ столамъ и спра­ шивала, почемъ играютъ роберъ, то ей отвѣчали, что по десяти или по двадцати рублей, хотя дѣйствительно играли по двѣсти пя­ тидесяти рублей. На званыхъ обѣдахъ передъ столомъ садились за вистъ, и игрою занимались не только люди въ лѣтахъ, но и молодые. Я думаю, что сіе происходило частію отъ недостатка въ обра­ зованіи, вообш;е примѣтнаго въ Россіи, ибо когда воспитаніе кон­ чится въ семнадцать лѣтъ, то какого запаса идей и познаній и какой страсти къ наукамъ можно ожидать у людей въ возмужа­ лыя лѣта; частію же и оттого, что изъ разговоровъ изгнаны были всѣ политическіе предметы; правительство было подозрительно, и въ рѣдкомъ обществѣ не было шпіоновъ, изъ коихъ, однако же, большая часть были извѣстны. Иные изъ нихъ принадлежали къ стариннымъ дворянскимъ фамиліямъ, были украшены орденами и носили камергерскіе мундиры. Въ это время была въ Петербургѣ тройная полиція, а именно: генералъ-губернатора, министра вну­ треннихъ дѣлъ и графа Аракчеева, но что она не принесла пользы, это, къ несчастію, доказалъ 1825 годъ. Въ сію эпоху, когда повсе­ мѣстно господствовала страсть къ картамъ, одинъ государь ни въ какую игру не игралъ, равно и оба великіе князя, ему во всемъ подражавшіе. На бывшемъ въ апрѣлѣ мѣсяцѣ ученіи сапернаго баталіона, изъ котораго человѣкъ двадцать были посыланы въ Варшаву для обу­ ченія тамошнему военному артикулу, баталіонъ учился поваршав- ски, и государь сказалъ, что нѣкоторыя перемѣны ему понравились, и что его величество намѣренъ ввести оныя и у насъ. Признаюсь, что мнѣ прискорбно было слышать сіи слова, помысля, что поляки должны теперь служить образцомъ для русскихъ. На семъ же разводѣ государь хвалилъ мнѣ свою верховую ло­ шадь; я спросилъ:—А гдѣ сѣрыя лошади вашего величества, кото­ рыя были въ походѣ? — Иныя устарѣли,—отвѣчалъ императоръ,—другія во блажен­ номъ успеніи. Я привожу сію бездѣлицу только для словъ государя. Когда государь былъ въ 1820 году въ Полтавѣ и присутство­ валъ при разводѣ одного полка, находившагося за нѣсколько лѣтъ во Франціи въ корпусѣ графа Воронцова, то, подозвавъ къ себѣ генералъ-адъютанта графа Комаровскаго, сказалъ ему: