Исторический вестник. Том XLIX.

Вольной человѣкъ 685 шумѣли, восторгались, чувствовали себя героями,—и все это вдругъ смѣнилось разочарованіемъ, апатіею, простраціею; вчерашніе герои оказывались жалкими людишками, не умѣющими сообразить са­ мыхъ простыхъ вещей. Но хотя это явленіе и соотвѣтствуетъ на первый взглядъ слиш­ комъ хорошо извѣстной національной нашей чертѣ, оно на самомъ дѣлѣ не имѣетъ того общаго характера, который ему многіе склонны приписывать. Во-первыхъ, совершенно невѣрно, будто бы Россія легко рѣшилась на освободительную войну, увлекаясь только мыслью о несчастномъ положеніи братскаго народа; напротивъ, война эта была предпринята съ очень тяжелымъ сердцемъ, и было сдѣлано все, чтобы ея избѣгнуть. Во-вторыхъ, говорить тутъ объ увлеченіи вообще трудно; этого рода увлеченія свойственны унсе русскому народу и государству на протяженіи цѣлыхъ двухъ столѣтій. Въ-третьихъ, если матеріальныя условія, въ которыхъ жилъ бол­ гарскій народъ до освободительной войны, и были, можетъ быть, до извѣстной степени лучше, чѣмъ окружающіе нашъ народъ, то и звѣрства, совершенныя турками въ Болгаріи, засвидѣтельство­ ваны столь авторитетно, что сомнѣваться въ нихъ нѣтъ возмож­ ности. Словомъ вопросъ рѣшается далеко не такъ просто. Въ са­ момъ дѣлѣ, Россія уже втеченіе двухъ вѣковъ ведетъ войны съ Турціею; каждое поколѣніе выдерживало одну, а иногда и двѣ войны съ этимъ государствомъ. Мы воевали съ нимъ и при Пе­ трѣ Великомъ, и при Аннѣ Іоанновнѣ, и при Екатеринѣ II, и при Александрѣ I, и при Николаѣ, и при Александрѣ I I ,—и тѣмъ не менѣе мы все еще склонны думать, что каждая изъ этихъ войнъ вызывалась чисто-временными причинами, а не общими историче­ скими условіями, неотразимо дѣйствовавшими при самомъ различ­ номъ настроеніи какъ правительства, такъ и общества. Великіе преобразователи Россіи и государи, въ царствованія которыхъ про­ исходила пріостановка въ поступательномъ ея движеніи, одинаково воевали съ Турціею, миролюбивыя и воинственныя правительства ей одинаково объявляли войну. Мало того, были періоды, когда ру­ ководящія сферы и общество, невидимому, менѣе всего увлекались восточною политикою и желаніемъ вмѣшиваться въ дѣла Балкан­ скаго полуострова, и тѣмъ не менѣе мы начинали войну. Особенно интересно въ этомъ отношеніи славянское двиясеніе второй поло­ вины семидесятыхъ годовъ. Я тогда, помню, руководилъ полити­ ческимъ отдѣломъ одной изъ нашихъ большихъ газетъ и, внима­ тельно слѣдя за ходомъ менсдународныхъ событій, ясно видѣлъ приближающуЕОСЯ грозу. Но когда я сталъ высказываться въ этомъ смыслѣ въ газетѣ и открылъ въ ней спеціальную рубрику подъ заглавіемъ «Боснія и Герцеговина» (въ 1875 г.), меня со всѣхъ сторонъ провозгласили шовинистомъ, безъ всякой надобности вы­ зывающимъ тревогу. И неудивительно. Въ этотъ моментъ могло