Исторический вестник. Том XLIX.

604 ----- Наши колоні и — - какая-то скорченная, лохматая, покрытая отребьями фигура и до­ вольно быстро сползла съ подмостокъ на полъ. Мелькомъ я замѣтилъ испитое, изможденное, покрытое морщи­ нами лице мужчины лѣтъ, должно быть, подъ 50, обрамленное всклокоченною бородою съ сильной просѣдью. Этотъ трясущійся отъ лихорадки мужчина, покрытый лохмотьями, изъ-подъ кото­ рыхъ мѣстами сквозило голое тѣло, снялъ съ головы облѣзлую чер­ кесскую шапку и со слезами на глазахъ грохнулся, буквально грохнулся передо мной на холодномъ полу въ растяжку благода­ рить за мой гривенникъ... Онъ давно, слишкомъ давно не видѣлъ ни отъ кого ни малѣйшаго сочувствія, ни отъ кого никакой помощи, а тутъ'вдругъ... чуть не манна небесная—цѣлый гривенникъ! Для него это цѣлое богатство, о которомъ онъ давно и мечтать пересталъ! Ыы обошли еще нѣсколько избъ; почти вездѣ было холодно, въ каждой больные, въ нѣкоторыхъ совсѣмъ не было топлива, въ иныхъ ни муки, ни хлѣба—здоровые еще не возвратились со сбора за подаяніемъ. Нашли, между прочимъ, двѣ-три семьи болѣе обез­ печенныя; въ ихъ избахъ значительно теплѣе, благодаря запасу дровъ пріобрѣтенныхъ за деньги. Сборомъ подаянія не занимались; въ одной семьѣ полъ поближе къ печкѣ и къ большому углу былъ покрытъ, хотя и плохимъ, но, всетаки, войлокомъ. Изба са­ мого старшины—человѣка, по словамъ горцевъ, очень зажиточнаго, была очень опрятна и убрана съ нѣкоторой претен.зіей на изяще­ ство; на стѣнѣ два-три ковра, шкафъ съ посудой, столъ; имѣлись запасы провизіи и, между прочимъ, бутылка «съ сладкой водкой>, ею онъ угощалъ насъ изъ серебрянаго кавказской работы ста­ канчика, изъ котораго, по кавказскому обычаю, прежде чѣмъ предложить намъ, выпилъ прежде всего самъ. Отъ него мы пошли дальше. Всюду одна картина. Заколочен­ ныя, попортившіяся избы, расшатанные, частью разобранные плетни дворовъ, въ избахъ холодъ и смрадъ. Въ одной избѣ нашелся старикъ-горецъ, порядочно знавшій по- русски. Сводной семьѣ этой избы жилось, невидимому, не лучше прочихъ. Воспользовавшись его знаніемъ русскаго языка, мы по­ толковали съ нимъ довольно долго. Хотя изъ разговоровъ онъ и убѣдился, что мы—только любопытствующая публика, не больше, однако въ заключеніе онъ обратился, всетаки, къ намъ съ прось­ бой, которую высказалъ въ длинной рѣчи. Эта рѣчь дышала та­ кою искренностью, мѣстами такимъ неподдѣльнымъ отчаяніемъ и грустью, онъ такъ сильно волновался при этомъ и къ тому же столь рельефно выразилъ ею всѣ страданія го^іцевъ, что я поста­ раюсь, на сколько сумѣю близко къ подлиннику, познакомить читателя съ полнымъ ея содержаніемъ. «О, великіе наши начальники, добродѣтельные люди, добрые сыны солнца Востока, сжальтесь надъ нами, несчастными горцами,