Исторический вестник. Том XLIX.

602 ----- Наши колоніи ----- нымъ блескомъ. Черезъ минуту, опустивъ глаза и кутаясь въ овчинный мѣхъ, накинутый на плечи, онъ что-то заговорилъ сво­ имъ дребежащимъ голосомъ, шамкая, дѣлая передышки и дрожа отъ холода и лихорадки. Старшина служилъ переводчикомъ. Онъ сказалъ намъ, что старикъ проситъ посѣтителей, не могутъ ли они полѣчить лежащихъ около него больныхъ (какъ оказалось, въ ли­ хорадкѣ и цынгѣ; — о себѣ ужъ онъ не заботился: отъ него ужъ лихорадка не отойдетъ, она мучитъ его со дня пріѣзда и ею су­ ждено ему, старику, умереть. Онъ спросилъ также, нѣтъ ли у насъ «всего только нѣсколько копеекъ» на муку. Онъ разъяснилъ намъ также, что отсутствіе топлива объясняется уходомъ въ деревню мало-мальски здоровыхъ д.іія выпрашиванія соломы у крестьянъ «Христа ради»,—единственныя слова, которыя онъ выговаривалъ порусски: очевидно слишкомъ ужъ часто приходилось употреблять ихъ несчастнымъ «нехристямъ» горцамъ. Оказа.тось, что больны рѣшительно всѣ, живущіе въ этомъ дырявомъ сараѣ, и разница лишь въ томъ, кого лихорадка или цынга обуяли сильнѣе, кого меньше, что всѣ 13 или 14 человѣкъ различнаго возроста и пола изъ собравшихся въ одну семью не въ силахъ, не могутъ, или не умѣютъ работать и живутъ теперь исключительно подаяніемъ. Раньше, вслѣдствіе крайней нужды, пробовали поворовывать у крестьянъ, «что лежало плохо», а теперь силъ и на это нѣтъ. Со­ общившій это старшина-горецъ посовѣтывалъ дать имъ «копѣеекъ 1.5—20», потому что эти «дѣйствительно нуждаются»! Мы загово­ рили о лихорадкѣ, о необходимости леченія ея хиной. Старшина и старикъ, которому онъ перевелъ наши слова, отрицательно зака­ чали головой, улыбнулись иронически и потомъ, поговоривъ о чемъ-то, стали просить, чтобы мы, если знаемъ «настоящаго док­ тора», попросили у него прислать сюда «настоящей хины», потому что ближайшій фельдшеръ, у котораго они берутъ хину, даетъ имъ или очень уясъ «плохую», или мѣлъ, или что нибудь въ родѣ того, притомъ же и мало, и рѣдко—«толку отъ нея нѣтъ»... Пошли въ слѣдующую избу, тамъ пусто: часть перешла жить къ сосѣдямъ, часть куда-то на заработки и «въ кусочки». Дальше опять пустая. Еще, еще и еще—цѣлый рядъ ихъ! Наконецъ нашли жилую избу. Входитъ. Въ избѣ пусто, «хоть шаромъ покати», только легкій дымокъ въ, родѣ тумана стелется и движется подъ потолкомъ. Въ избѣ страшно холодно; кажется, гораздо холоднѣе, чѣмъ на воздухѣ. Проходимъ отъ входныхъ две­ рей внутрь избы, сгибаемъ уголъ печки, подходимъ къ самому же'рлу ея, и передъ нами цѣлая куча съежившихся, скорчившихся, другъ къ другу какъ бы притиснутыхъ людей, покрытыхъ раз­ ными лохмотьями, тряпьемъ, изорваннымъ овчиннымъ мѣхомъ— очевидно бренными остатками мужицкаго полушубка, или тулупа. Вся живая куча сидитъ у самаго огня на подмосткахъ, устроен-