Исторический вестник. Том XLIX.

582 ----- Воспоминанія повстанца ----- III. Варшава въ началѣ мятежа.—Выходки уличвиковъ.—Центральный комитетъ.— Таинственность его существованія.—Занятіе Варшавы русскими войсками.—Рас­ поряженія русскаго правительства и протестъ поляковъ,—Покушенія на жиань намѣстниковъ.—Мой пріѣздъ въ Брестъ.—Проповѣди капуцина.—-Вроасеніе въ провинціи.—Мировой посредникъ.—Помѣщики.—Прошлое моего отца. Такимъ образомъ я прожилъ цѣлый годъ, не изучая хозяйства, для котораго я собственно и пріѣхалъ. Я посѣщалъ демонстраціи, пускался въ горячіе споры о возстановленіи Польши, проповѣды- валъ всякому легальность взглядовъ и основательность выжиданія Велепольскаго. Уединеніе и свобода не мало способствовали пре­ вращенію меня въ патріота. Они придавали мнѣ смѣлость, и когда на обратномъ пути домой въ Варшавѣ пришлось мнѣ говорить съ нѣкоторыми знакомыми, то я ужъ не стѣснялся и не боялся, чтобы кто нибудь не сидѣлъ за мной. Первое, что обратило мое вниманіе въ Варшавѣ, это—отсутствіе уличнаго маскарада. Всѣ смотрѣли пасмурно и недовѣрчиво. Войска, квартировавшія въ деревянныхъ баракахъ, построенныхъ на Саской, Красинской и другихъ площадяхъ Варшавы, волновали и оскорбляли поляка- патріота. Съ удовольствіемъ слушались разсказы о разнаго рода выходкахъ уличниковъ (ulicznikow) Варшавы противъ полиціи и войска. Выходки эти были такого рода: несетъ, напримѣръ, день- щикъ изъ кондитерской шоколадъ своему барину, одинъ изъ улич­ никовъ подходитъ къ нему и пальцемъ начинаетъ мѣшать шоко­ ладъ въ чашкѣ, деньщикъ сердится и, поставивъ на тротуаръ при­ боръ съ шоколадомъ, бросается догонять убѣгающаго мальчишку, тогда другой подскакиваетъ и выпиваетъ шоколадъ, громко благода­ ритъ деньщика за угощеніе, крича во.все горло; «когда Гарибальди прійдетъ, то я попрошу его, чтобы тебя произвели въ офицеры». Одна торговка, видя солдатъ или офицеровъ, кричала какъ можно громче, что Мѣрославскій въ Варшавѣ и что мясники на­ острили уже свои ножи для свѣжаго скота. Солдатъ и офицеровъ называли не иначе, какъ «капустой» (kapasniaki). Я имѣлъ зна­ комыхъ и товарищей по корпусу, но стѣснялся пройти съ ними по улицѣ. Такого рода факты попадались на каждомъ шагу. Войска, однако, очень смущали поляковъ, и маскарадъ смѣнился глубокимъ трауромъ. Центральный коміітетъ, образовавшійся еще въ началѣ демонстрацій, принялъ на себя роль представительнаго правительства царства Польскаго, Западной и Южной Россіи. Мы знали о его существованіи собственно только изъ его распоряже­ ній и прокламацій къ народу, къ которымъ прикладывалась пе­ чать съ надписью «Центральный Комитетъ» (Komitet Centralny).