Исторический вестник. Том XLIX.

------ Восп ом инан ія п ов ст анц а ------ 579 СИЛЪ Буржинскаго, стоявшаго возлѣ меня, какъ они не боятся го­ ворить такія возмутительныя слова. Тотъ засмѣялся и отвѣтилъ, что это еще ничего. Манифестація кончилась тѣмъ, что крестьяне возвратились въ имѣніе, гдѣ Скарбекъ и другой помѣщикъ уго­ щали ихъ обѣдомъ. Другіе по одиночкѣ возвратились въ Варшаву. Тяжелое впечатлѣніе произвела на меня вся эта исторія. Я замѣ­ тилъ здѣсь первое явное желаніе сблизиться съ крестьянами, ко­ торыхъ раньше не считали даже за людей, притомъ я не могъ не видѣть, что дѣлу сближенія главнымъ образомъ помогала водка, такъ какъ, цѣлуясь съ крестьянами, я замѣтилъ, -что они пьяны. Такое же тяжелое впечатлѣніе производили на меня и другія ма­ нифестаціи, устроигавшіяся патріотами. Это побудило меня уѣхать изъ Варшавы въ среду деревенскихъ образованныхъ помѣщиковъ. Съ этой цѣлью отправился я къ Лещинскому, который обѣщалъ родителямъ доставить насъ къ мѣсту назначенія. Самъ онъ былъ сильно взволнованъ послѣдними событіями, но его болѣе всего за­ нимала варшавская делегація. Ему казалось, что прежняя Польша съ ея правами путемъ уступокъ будетъ возстановлена безъ проли­ тія крови. Для отъѣзда былъ избранъ день, въ который помѣщи­ ки Варшавскаго уѣзда должны были собраться для выборовъ де­ путатовъ, начальниковъ уѣзда и т. п. Спустя нѣкоторое время мы, сопровождаемые Лещинскимъ, въѣз­ жали въ Груецъ. Конфедератки, шляхта въ кунтушахъ, улицы, за­ ставленныя повозками, не позволили пробраться до какого нибудь заѣзжаго дома. Пришлось вылѣзть изъ брички. Узнавъ, гдѣ про­ изводятся выборы, мы отправились туда. Домъ, куда мы пришли, представлялъ собой обширную корчму, въ большой комнатѣ кото­ рой собрались люди всевозможныхъ сословій для выборовъ. Шумъ, гвалтъ невѣроятный. Толкотня и духота невысимая. Никто никого не слушалъ и не могъ слушать. Крики, доле­ тавшіе на улицу, собрали большую толпу. Общими усиліями кое- какъ была водворена тишина; начали расходиться, и Л-зщинскій представилъ насъ Вильконскомз^ и Мисуровичу. Въ тотъ же ве­ черъ, мы, каждый съ своимъ патрономъ, отправились къ нимъ въ имѣніе. Вильконскій показался мнѣ человѣкомъ, знающимъ свое дѣло, какъ хозяинъ. Загорѣлое лицо и черныя руки свидѣтель­ ствовали о его агрономическихъ занятіяхъ. Дорогой онъ очень мало разговаривалъ. По временамъ только покрикивалъ на кучера, чтобы тотъ поосторожнѣе везъ и не вывернулъ. Наконецъ, поздно ночью добрались до его имѣнія Трелятки. Деревянный довольно обшир­ ный, но старый домъ принялъ насъ подъ свою крышу, и мы сѣли за ужинъ, который состоялъ изъ кислаго молока съ варенымъ тер­ тымъ картофелемъ и жареныхъ цыплятъ. Къ ужину вышла и его жена, женщина лѣтъ за тридцать, высокаго роста, съ добрымъ выраженіемъ лица. Мнѣ отвели комнату въ особенномъ домикѣ.