Исторический вестник. Том XLIX.

------ В осп ом ин ан ія п ов ст ан ц а ------ 573 застрѣлился, говоря: «Oto pardon polaka!». Я ложился спать, когда извѣстіе о смерти г-жи Совинской достигло пансіона. Слышу, то- вариш;ъ Бужинскій разсказываетъ въ отдаленіи какую-то исторію съ большимъ одушевленіемъ и заканчиваетъ ее словами: «Oto par­ don polaka!>. Крайне заинтересованный, я вскочилъ съ кровати и босикомъ подбѣжалъ къ кучкѣ, окружавшей разсказчика. Вижу, одни пріуныли, другіе громко разсуждаютъ и бранятъ русскихъ. Не успѣлъ я разспросить, въ чемъ дѣло, какъ французъ-репети­ торъ всталъ съ постели и запѣлъ во все горло «Марсельезу». Почти вся спальня друДсно подхватила напѣвъ и грянулъ такой хоръ, что самъ Леш;инскій едва могъ успокоить насъ и уговорить идти спать. Однако, мы вынудили у него обѣш;аніе, что будемъ при­ сутствовать всѣмъ пансіономъ на похоронахъ г-жи Совинской. На другой день, когда мы стали собираться на печальное тор­ жество', явился посланный отъ Леш;инскаго съ запреш;еніемъ отлу­ чаться кому бы то ни было изъ пансіона. Тогда мы дружно за­ пѣли какую-то патріотическую пѣсню, и Лещинскій долженъ былъ отпустить насъ. Процессія оказалась громадною: ксендзы со всей Варшавы въ стройномъ порядкѣ, студенты-медики, гимназисты и масса женщинъ. Гробъ былъ самый простой. Полная тишина со­ блюдалась всп дорогу до Повонзковскаго кладбища, но когда гробъ опустили возлѣ могилы, нѣсколько ксендзовъ послѣдовательно обра­ щались къ народу съ проповѣдями, въ которыхъ восхваляли не покойницу, а ея мужа и другихъ прославленныхъ героевъ рево­ люціи 1837 года. По окончаніи проповѣдей церемонія окончилась, и мы стали расходиться, сильно возбужденные въ нашей нена­ висти къ русскимъ, и что-то сильно подмывало насъ выразить наши чувства внѣшнимъ образомъ. Домой мы вернулись въ ка­ комъ-то особенномъ настроеніи. Мысленно мы создавали уже цѣ­ лые полки героевъ, побѣждающихъ русскихъ, и себя во главѣ этихъ патріотическихъ дружинъ. Съ этого дня мы принялись бро­ сать изъ оконъ въ проходящихъ солдатъ скомканною бумагою, хлѣбомъ, наконецъ, чѣмъ попало. Между тѣмъ въ городѣ было все спокойно, и ничто не предвѣщало начала волненій. Вскорѣ я побывалъ въ театрѣ и видѣлъ двѣ оперы: «Галька» и «Графиня». Національные костюмы и вооруженіе приводили зри­ телей въ восторгъ, а мазурка, исполняемая въ обѣихъ пьесахъ, вызывала громъ рукоплесканій, потрясавшихъ зданіе театра. Заклю­ чительная пьеска «Свадьба въ Ойцовѣ» привела публику оконча­ тельно въ Е'-кстазъ: всѣ повскакали съ мѣстъ, принялись кричать, стучать и неистовствовать. Какимъ-то чудомъ полиціи удалось водво­ рить порядокъ. Однако, и послѣ этого въ Варшавѣ было все тихо. Около этого времени умеръ генералъ бывшихъ польскихъ войскъ, а впослѣдствіи и русскихъ, графъ Красинскій. При его жизни польское общество было о немъ дурнаго мнѣнія, но со смертью