Исторический вестник. Том XLIX.

572 ------ В о споминан ія пов станца ------ скоро посмѣшищемъ всего пансіона и насъ называли не иначе, какъ «москалями>. Вслѣдствіе этого я неоднократно пожалѣлъ въ душѣ, зачѣмъ родители не оставили насъ въ корпусѣ. Но вотъ повѣренный Шпинка уѣхалъ домой, и мы остались одни, начавъ посѣщать регулярно классы. Подстрекаемый насмѣшками товарищей, я началъ стараться, чтобы по возможности скорѣе забыть русскій языкъ и выучиться попольски. Мои усилія мѣсяца черезъ четыре увѣнчались такимъ успѣхомъ, что изъ первыхъ учениковъ по русскому языку я сдѣ­ лался послѣднимъ. При пансіонѣ были также постоянные гувер­ неры для французскаго, нѣмецкаго и цольскаго языковъ; Воль­ скимъ гувернеромъ былъ Піотровскій, который часто собиралъ насъ по вечерамъ и читалъ или краснорѣчиво разсказывалъ намъ исторію Польши, какъ это дѣлалъ ПІимковичъ. Къ нѣкоторымъ воспитанникамъ приходили репетиторы, чтобы помогать пригото­ влять уроки на слѣдующій день. Наступилъ 1860 годъ, когда я кончилъ пятый классъ и дол­ женъ былъ покинуть пансіонъ. Я воображалъ, что знаю очень много, и мнѣ остается только пуститься въ свѣтъ. Каждый большой праздникъ мы ѣздили домой, откуда возвращались со свѣжими силами и принимались за ученье. Въ нашемъ пятомъ классѣ была молодежь отъ 18 до 21 года, и естественно, что мы меньше учи­ лись, а больше вели пылкія, страстныя бесѣды и отличались маль­ чишескими продѣлками противъ начальства. Откуда-то внезапно развилась страшная ненависть ко всему русскому и нѣмецкому, такъ что даже книги на этихъ языкахъ не однократно сжигались. Что вызвало такое настроеніе, никто изъ воспитанниковъ не могъ дать себѣ вѣрнаго отчета. Но въ общемъ задоръ молодости, удаль и стремленіе къ геройству охватили насъ до такой степени, что не проходило дня безъ какой нибудь отчаянной продѣлки. А за старшими неизбѣжно потянулись младшіе, и все сходиДо съ рукъ. Къ концу года патріотическія пѣсни и не прекращающіеся раз­ жигающіе разсказы про Костюшку, Килинскаго, Совинскаго и массу другихъ революціонныхъ героевъ превратили насъ совсѣмъ въ какихъ-то фанатиковъ идеи. Никто изъ насъ не могъ форму­ лировать своихъ требованій, но всѣ сознавали, что чего-то не до­ стаетъ. Между тѣмъ какъ въ Варшавѣ, такъ и во всемъ краѣ, было тихо и спокойно, нигдѣ не проявлялось революціоннаго движенія. Уже близился срокъ нашего выпуска, мы ожидали только экза­ мена, чтобы получить аттестатъ объ окончаніи пяти классовъ пан­ сіона, какъ вдругъ мы узнали о смерти вдовы полковника Совин­ скаго, того самаго, который въ 1831 году защищалъ премѣстье • Волю противъ русскихъ; когда онъ остался съ небольшою горстью сподвижниковъ, то, видя безполезность борьбы, заперся въ костелѣ и стойко защищался до послѣдняго человѣка и, чтобы не сдаться.