Исторический вестник. Том XLIX.

570 Воспоминан ія повстанца ------ насъ вскрикнуть отъ восторга; любуясь всѣми подробностями го­ рода, ироѣхали мы всю Москву и достигли зданій перваго и вто- раго корпусовъ, гдѣ насъ ожидалъ великолѣпный обѣдъ, загото­ вленный нашимъ предусмотрительнымъ «отцомъ», Яковомъ Ивано­ вичемъ Ростовцевымъ. Такъ какъ московскіе кадеты были въ ла­ герѣ, то, пока для насъ приготовляли Красныя казармы, мы оста­ вались въ зданіи корпусовъ. Въ нашемъ корпусѣ, какъ и во всякомъ собраніи, были болѣе или менѣе вліятельные кадеты, коноводы, которые всегда являлись во главѣ каждой кадетской затѣи и шалости. Во главѣ нашего кружка, такъ называемаго польскаго, стояли Домбровскій и Пав­ ловичъ; первый во время возстанія 1863 года былъ членомъ под­ земнаго ржонда, состоя въ то же время офицеромъ русской арміи, а второй, будучи офицеромъ, дезертировалъ въ шайку Косинскаго, волновавшую въ то время Брестскій уѣздъ. Домбровскій былъ со­ сланъ въ каторжныя работы, но по дорогѣ успѣлъ бѣжать за гра­ ницу, а Павловичъ былъ растрѣлянъ въ Брестъ-Литовскѣ. Кромѣ этихъ, было много питомцевъ нашего корпуса, которые въ званіи офицеровъ оставляли свои ряды и переходили въ шайки. Упомя­ нутый мною раньше ксендзъ Козмянъ, въ качествѣ законоучителя и корпуснаго капеллана, былъ душею нашей польской партіи въ корпусѣ. Когда вышло распоряженіе преподавать законъ Божій для католиковъ на русскомъ языкѣ и съ этою цѣлью изъ Петер­ бурга были присланы литографированныя лекціи, то Козмянъ пре­ спокойно переводилъ эти лекціи на польскій языкъ, говоря, что такъ мы легче поймемъ преподаваемое. И польскій языкъ про­ цвѣталъ у насъ. Наши корпусныя партіи, возникшія еш;е въ Брестѣ-Литовскомъ, продолжали процвѣтать и въ Москвѣ. Онѣ продолжали оспоривать между собою вліяніе и значеніе среди кадетъ, но, наконецъ, поль­ ская партія взяла перевѣсъ надъ русскою. Какъ разъ въ это время мои родители рѣшили взять меня и моихъ 3-хъ братьевъ изъ кор­ пуса, и мы уѣхали домой, не дождавшись результата партійной борьбы, и только впослѣдствіи до меня дошли слухи, будто воспи­ танники гренадерской роты взбунтовались противъ своего ротнаго командира въ бытность государя въ Москвѣ, за что болѣе винов­ ные были разжалованы въ солдаты, а менѣе виновные въ юнкера на опредѣленный срокъ. Вспоминая объ этомъ, я радуюсь, что меня въ то время уже не было въ корпусѣ, иначе пришлось бы стоять за одно со всѣми, а слѣдовательно и нести отвѣтственность наравнѣ съ остальными. Въ августѣ 1857 года, по требованію родителей, я возвратился домой, гдѣ все было постарому, безъ измѣненій. Оказалось, что я забылъ говорить попольски до такой степени, что въ обществѣ смѣялись надъ моимъ произношеніемъ и въ глаза называли «мо-