Исторический вестник. Том XLIX.

528 ------ В о сп ом инан ія А. А. А л ек сѣ ев а ------ — Грустимъ,—отвѣтилъ N. — Что такъ? — Ваша отставка произвела на всѣхъ насъ удручаюп];ее впе­ чатлѣніе. — Ыу? Будто бы? — Честное слово! Вся сцена по васъ груститъ... — Ахъ, передайте сценѣ, что я тоже грущу за нее, потому что на ней остались вы! Самойловъ почему-то терпѣть не могъ литераторовъ. Одинъ только недавно замершій Дм. Дм. Минаевъ пользовался его сим­ патіей. — Ну, этотъ еще ничего!—говорилъ про него Василій Василье­ вичъ. — Это человѣкъ большаго з'ма и дарованія, кромѣ того, я люблю его за хорошій нравъ, а остальные всѣ ничтожные люди... Когда его просили принять участіе въ вечерѣ, устраиваемомъ въ пользу «литературнаго фонда>, онъ раскричался: — Ни за что! Чтобы я сталъ участвовать для этихъ разбой­ никовъ,—никогда!... Лучше и не просите, пальцемъ не пошевельну для литературныхъ людишекъ... Видѣть не могу я этихъ писакъ противныхъ... Въ силу чего Самойловъ питалъ такую ненависть къ предста­ вителямъ литературы,—рѣшить довольно трудно. Во все время его сценической дѣятельности писатели были самыми искренними его поклонниками, газеты и журналы постоянно отзывались о немъ съ энтузіазмомъ, драматурги подлаживались подъ его тонъ и дѣлали въ своихъ пьесахъ угодныя ему роли,—все это, повидимому, должно было бы служить прочнымъ фундаментомъ дружбы его съ лите­ раторами, между тѣмъ, онъ ненавидѣлъ ихъ всей душой. Что бы это значило, для меня осталось тайной... Часто упоминая въ своихъ воспоминаніяхъ имя своего учителя и товарища Петра Андреевича Каратыгина, я ничего не сказалъ о немъ, какъ о человѣкѣ. Это былъ замѣчательный добрякъ, всѣми любимый и з'важаемый товарищъ. Его всѣ безконечно любили и, вмѣстѣ съ тѣмъ, побаивались попасть ему «на зубъ». Онъ стяжалъ себѣ славу незауряднаго остряка и каламбуриста. Петръ Андрее­ вичъ былъ необычайно веселый и интересный собесѣдникъ; какъ бы ни было велико общество, но онъ всегда завладѣвалъ всеобщимъ вниманіемъ и составлялъ центръ. Въ немъ заключалось нѣсколько дарованій: онъ былъ хорошій актеръ, прекрасный водевилистъ (оригинальныхъ и переводныхъ пьесъ у него около сотни), не дур- ный стихотворецъ, искусный художникъ и превосходный препода­ ватель драматическаго искусства. Его бойкіе экспромты и мѣткія эпиграммы памятны многимъ до сихъ поръ. Однажды на завтракѣ у генерала Челищева, когда подали за­ ливнаго поросенка, Петръ Андреевичъ сказалъ: . %