Исторический вестник. Том XLIX.

------ В о сп ом ин ан ія А. А. А л ек сѣ ев а ------ 527 талъ особенной пріязни: для него всѣ одинаково были ничтожны и недостойны его вниманія. Такое страшное самолюбіе и такое громадное почтеніе къ самому себѣ развила въ немъ чрезмѣрная похвала публики. Разумѣется, не на всѣхъ такъ дѣйствуютъ успѣхи, но для такихъ, какъ Самойловъ, эгоистичныхъ и до болѣзненности самомнящихъ, они являются положительнымъ зломъ, коверкающимъ нравы окружающей среды и разрушающимъ добрыя товарищескія отношенія цѣлой корпораціи... Вотъ образцы остротъ Василія Васильевича. Капельмейстеръ Александринскаго театра Викторъ Матвѣевичъ Кажинскій въ какомъ-то жаркомъ разговорѣ съ Самойловымъ сказалъ: — Клянусь тебѣ честью! — Чѣмъ ты мнѣ клянешься? — насмѣшливо переспросилъ Ва­ силій Васильевичъ. — Честью. — Да развѣ у васъ, поляковъ, есть честь? Кажинскій вспыхнулъ: — Даже больше, больше чѣмъ слѣдуетъ есть: порасчесть, такъ на васъ, русскихъ, хватитъ... — Какъ же честь у васъ, попольски, зовется? — Гоноръ. — Ну, вотъ тебѣ и доказательство. Гоноръ—слово латинское, самобытнаго же польскаго слова вы не имѣете... «Честь» у васъ чул^ая, а своей собственной нѣтъ... Режиссеръ Куликовъ, выходя какъ-то съ репетиціи вмѣстѣ съ Самойловымъ, съ которымъ одно время онъ былъ въ сильно натя­ нутыхъ сгношеніяхъ, обратилъ вниманіе на «собственный» экипажъ, стоявшій вмѣстѣ съ казенными каретами. — Чей это?—обратился Николай Ивановичъ къ капельдинеру. — Господина Самойлова,—отвѣтилъ тотъ. — Вотъ какъ! Лошадокъ завели!—иронически сквозь зубы про­ цѣдилъ Куликовъ. — Да-съ, мой! — задорно отозвался Василій Васильевичъ, до слуха котораго долетѣли слова режиссера. — А вамъ что за дѣло? — Такъ, кстати... Какъ будто вамъ не къ лицу въ собствен­ ныхъ экипажахъ разъѣзжать. — Значитъ, такъ же какъ и вамъ не къ лицу свободно разгу­ ливать. — Что вы хотите этимъ сказать? — То, что вамъ не къ лицу ходить безъ кандаловъ. Вскорѣ послѣ своей отставки, Василій Васильевичъ встрѣтился въ клубѣ художниковъ съ актеромъ N., который въ нѣкоторыхъ роляхъ пытался замѣнить его, но, разумѣется, безуспѣшно. — Какъ живете?—спросилъ Самойловъ. f