Исторический вестник. Том XLIX.

526 — Восп ом инан ія A. A. А л ек сѣ ев а ------ — Уржумовъ! — Что такое?—недоумѣвая, переспрашиваетъ тотъ. — Припомнилъ, припомнилъ... — О чемъ, про что? — Ивана-то Петровича фамилія Уржумовъ. — Какого Ивана Петровича? — Да вотъ про котораго я вамъ давеча-то говорилъ... Такія неожиданности у Сосницкаго случались довольно часто. Иногда онъ подлеталъ съ какимъ нибудь односложнымъ словомъ, что либо разъясняющимъ, черезъ недѣлю послѣ того, какъ велъ . разговоръ, и весьма удивлялся, если знакомый успѣлъ уже забыть какой нибудь его совсѣмъ неинтересный разсказъ. При упоминаніи о медали, данной Сосницкому, кстати припоми­ нается В. В. Самойловъ, которому въ 40-лѣтній юбилей была тоже пожалована медаль. Припоминается онъ потому, что на него монаршая милость произвела впечатлѣніе далеко не такое, какъ на Сосниц­ каго. Иванъ Ивановичъ принялъ подарокъ государя съ благоговѣ­ ніемъ, онъ былъ въ восторгѣ отъ него и часто съ гордостью упо­ миналъ о «заслуженной имъ рега.ліи». Самойловъ же, наоборотъ, равнодушно ее принялъ и, кажется, никогда не надѣвалъ ее. Я помню, какъ подали медаль Сосницкому: онъ заплакалъ и поцѣло­ валъ ее. — Не даромъ трудился я, не даромъ,—радостно сказалъ онъ,— самимъ императоромъ почтенъ и отмѣченъ. Присутствующій при этомъ Каратыгинъ замѣтилъ: — За Богомъ—молитва, а за царемъ—служба не пропадаетъ... — Да, да... это ты вѣрно... Самойлову медаль поднесена была управлявшимъ тогда театрами барономъ Кюстеромъ передъ началомъ юбилейнаго спектакля. — Поздравляю съ монаршею милостью!—сказалъ Кюстеръ. Василій Васильевичъ молча взялъ футляръ изъ рукъ директора и положилъ на столъ. Такое равнодушіе артиста смутило барона, и онъ замѣтилъ Са­ мойлову: — Вы бы надѣли ее! — Я знаю, что мнѣ съ ней дѣлать! Видя, что юбиляръ не въ духѣ, баронъ поспѣшилъ ретиро­ ваться, а Самойловъ такъ и не дотронулся до царскаго подарка. Брилліантовый значокъ отъ публики онъ носилъ постоянно, этой же медали я никогда на немъ не видывалъ... Василій Васильевичъ вообще былъ грубъ и заносчивъ. Даже шутки и остроты его всегда отзывались дерзостью, глубоко оскор­ блявшей того, на кого онѣ направлялись. Его манера обращенія со всѣми была важная и гордая, онъ постоянно держалъ себя не­ приступнымъ и ни къ кому изъ закулисныхъ товарищей не пи- »