Исторический вестник. Том XLIX.

------ В оспоминан ія А. А. А л ек сѣ ев а ------ 513 Это оказалось, разумѣется, шуткой Ольдекопа; оставшіеся би­ леты онъ роздалъ первымъ встрѣтившимся на улицѣ. Въ другой разъ, этотъ же самый Ольдекопъ пріобрѣлъ весь тре­ тій рядъ на бенефисъ Мартынова въ Александринскомъ театрѣ. Билеты доставались тоже съ трудомъ, и потому биржевики обра­ тились къ его содѣйствію. Онъ охотно исполнялъ просьбу только тѣхъ, кто обладалъ лысою головою, всѣмъ же остальнымъ наотрѣзъ отказывалъ. Въ спектакль получилось лю'бопытное зрѣлиш,е: весь третій рядъ, на подборъ, состоялъ изъ плѣшивыхъ зрителей. Посыпались со сто­ роны публики насмѣшки. Купцы недоумѣвали и чувствовали себя крайне неловко подъ нескромно направленными на нихъ биноклями. Въ концѣ концовъ ихъ забавное положеніе выяснилось, и они поспѣ­ шили одинъ за другимъ покинуть театръ. И много другихъ проказъ извѣстно про Ольдекопа, но онѣ бо­ лѣе или менѣе похожи другъ на друга, такъ что можно ограни­ читься только этими фактами. Въ pendant къ умыш.ченному шутнику помянемъ шутника не­ умышленнаго. Въ концѣ пятидесятыхъ и началѣ шестидесятыхъ годовъ, была репертуарною пьесою «Волшебная флейта», въ кото­ рой, какъ извѣстно, участвуетъ медвѣдь. Однажды идетъ она въ Каменноостровскомъ театрѣ. Медвѣдя по обыкновенію изображалъ плотникъ Игнатій, уже не разъ выряжавшійся въ шкуру этого благороднаго звѣря. Въ тотъ моментъ, когда медвѣдь былъ на сценѣ и представлялъ изъ себя дѣйствующее лице, разразилась надъ Пе­ тербургомъ буря, сопровождаемая страшнымъ громомъ. Вечеръ тотъ былъ вообще пасмурный и дождливый. Громъ былъ на столько си­ ленъ, что казалось, что онъ разразился надъ самымъ театромъ. И публика, и актеры вздрогнули отъ неожиданности, медвѣдь же не только вздрогнулъ, но даже по русскому обычаю перекрестился. Испугъ публики быстро смѣнился долго-неумолкавшимъ смѣхомъ. Старый сослуживецъ мой, Петръ Степановъ, былъ славнымъ това­ рищемъ и безобиднымъ человѣкомъ. Большимъ дарованіемъ онъ не обладалъ, ничѣмъ особеннымъ не отличался и ничьего вниманія на себя не обращалъ. Жилъ онъ потихоньку, не слишкомъ замѣтно, но и не безполезно. Слабостью его считалась манера приврать, но приврать безко­ рыстно, безъ всякой задней мысли, а просто къ слову. Впрочемъ, эта слабость его была понятна; онъ былъ страстный охотникъ, а страстные охотники, какъ извѣстно, лгуны по призванію. Сте­ пановъ вралъ вообще, но когда разговоръ касался его конька — охоты, то онъ являлся въ своемъ родѣ неподражаемымъ. Въ пылу увлеченія его фантазія создав.іла такіе необычайные факты и онъ обрисовывалъ себя такимъ необыкновеннымъ героемъ, что слуша­ тели безъ церемоніи останавливали его въ самомъ патетическомъ