Исторический вестник. Том XLIX.

496 ----- Н. И. Мердеръ ----- боль въ боку, и слабость, и каше'ль, и опять я была бы, какъ прежде, веселая, сильная, живая... — Грѣхъ объ этомъ думать, Соня. — Я знаю, что грѣхъ, но что-жъ дѣлать! Я совсѣмъ, совсѣмъ сдѣлалась гадкая, Вѣринька.. Я даже боюсь, что Господь не за­ хочетъ меня простить, когда я передъ нимъ предстану. А это бу­ детъ скоро, Вѣринька, скоро. Сестра кинулась ее обнимать. — Не говори такъ! Не говори! Что же тогда со мной-то бу­ детъ!—прерывающимся отъ сдерясанныхъ слезъ голосомъ шептала Вѣра. — Да, скоро,—продолжала, не вслушиваясь въ слова сестры и не замѣчая ея ласкъ, Соня.—И мнѣ все равно. Зачѣмъ жить, когда я никогда, никогда его больше не увижу? У меня одна только радость и осталась—думать объ немъ и говорить про него. Я и па­ пеньку, и m-r Vaillant, ждала съ нетерпѣніемъ, чтобъ узнать объ немъ, вотъ я какая безчувственная сдѣлалась. — Ну, говори, говори,—прошептала Вѣра, прижимая ея голову къ своей груди.—Вѣдь онъ сказалъ, что никогда тебя не забудетъ? — Да. Онъ сказалъ, что никого не можетъ любить, только меня одну... и еще, что онъ самый несчастный человѣкъ на землѣ и что лучше бы ему ничего не возвращали, ни имени, ни состоянія, а позволили бы только жить съ нами, ничего ему больше не нужно, ничего. А про mНе Pauline онъ сказалъ: «я ее ненавижу, душу отъ нея воротитъ, такъ она мнѣ противна»... А потомъ, онъ меня обнялъ крѣпко, крѣпко и поцѣловалъ, какъ тогда, въ Святскомъ, когда онъ ночью влѣзъ на дерево у нашего окна. Но тогда... ахъ, какъ было хорошо тогда! Мы были точно въ раю!!.. И въ волненіи она порывисто приподнялась съ подушекъ. Глаза ея сверкали лихорадочнымъ блескомъ, зловѣщія алыя пятна на щекахъ разгорались съ каждой секундой все ярче и ярче, а ды­ ханіе было такъ порывисто и коротко, что слова не договаривались. По проселочной дорогѣ, спускавшейся между полями, засѣян­ ными пшеницей, къ быстрой рѣкѣ, за которой тянулся на не­ обозримое пространство темный лѣсъ, шла женщина съ суковатой палкой, въ темномъ, суконномъ шушунѣ,подпоясанномъ бичевкой, и повязанная чернымъ, буманснымъ платкомъ. Къ палкѣ, которую она держала перекинутой черезъ плечо, былъ привязанъ довольно объемистый и туго набитый узелъ, ноги были обуты въ лапти, по­ верхъ онучей, и, не взирая на усталость (потъ градомъ катился по ея загорѣлому лицу), она шла торопливо, съ безпокойствомъ вглядываясь въ даль, точно измѣряя глазами пространство, отдѣ­ лявшее ее отъ намѣченной цѣли.