Исторический вестник. Том XLIX.

------ Р ояли ст ск ая за говорщ иц а ^— 190 странномъ языкѣ,—прибавилъ онъ смѣясь,—показалось ынѣ ужас­ нымъ. Я позналъ раздѣленіе расъ, 'эту истребительную борьбу. Я почувствовалъ то, чего не сознавалъ раньше, я понялъ, что оте­ чество-это большая семья, и мнѣ захотѣлось защищать Францію, какъ бы я защищалъ мою мать. — Лорисъ,—замѣтилъ Жанъ Шенъ,—не будемъ себя обнадежи­ вать иллюзіями, черезъ два часа насъ не будетъ. Тѣмъ не менѣе надо всегда имѣть въ виду случайность. Одинъ изъ насъ можетъ пережить другаго. — Что вы хотите этимъ сказать? — Ничего, кромѣ того, что я сказалъ. По всей вѣроятности, мы будемъ разстрѣляны оба. Вы вѣрно знаете обычай соблюденія, такъ сказать, іерархіи въ смерти. Не будьте въ претензіи: у ка­ питана предполагается больше твердости духа, чѣмъ у поручика, сперва разстрѣливаютъ младшаго. Слѣдовательно, вы умрете раньше меня. Боятся, чтобы вы не спасовали при видѣ смерти ва­ шего капитана. Таково правило. Не будемъ его оспаривать. Но мы имѣемъ дѣло съ англичанами; быть можетъ, у нихъ это иначе, не знаю. Допустимъ всякія гипотезы. Во всякомъ случаѣ,—при­ бавилъ онъ почти весело,—которому нибудь изъ насъ двоихъ при­ дется умереть первымъ. — Пусть это буду я. — На вашей сторонѣ всѣ шансы, мой юный другъ. Но пред­ положимъ даже невозможное. Между минутою взведенія курковъ и минутою, когда пуля попадетъ въ васъ, можетъ произойти... По­ чему знать? Одинъ можетъ пережить другаго. Кто умретъ раньше? Вы ли? Я ли? Во всякомъ случаѣ, у васъ и у меня есть привя­ занности, есть обязательства. Я вѣрю вамъ. Довѣрьтесь и вы мнѣ. Если вы умрете и я переживу васъ въ силу какого нибудь не­ предвидѣннаго обстоятельства, что вы мнѣ завѣщаете, какое по­ рученіе? — Выслушайте меня,—началъ Лорисъ.—Я достаточно открылъ вамъ свою душу, и вы поймете меня. Я былъ роялистомъ, безум­ нымъ, безсознательнымъ, увлеченнымъ какимъ-то мистицизмомъ законности, котораго не буду даже отстаивать. Въ настоящее время я достигъ человѣческое право. Разумъ ве;'інулся ко мнѣ, но я не хочу и не могу вернуть »моего сердца, оно не принадлеяситъ мнѣ. Я люблю... поймите всю глубину, весь смыслъ этого слова, сказан­ наго на порогѣ смерти, въ самомъ широкомъ его смыслѣ. Я люблю Регину де-Люсьенъ... Жанъ Шенъ не шевельнулся. — Продолжайте,—сказалъ онъ только. — Если-бъ вы знали, сколько въ ней доброты, героизма, пыла страсти. За своего короля и за Бога Регина способна отдать жизнь. Она предана имъ всецѣло во имя добра, во имя идеи спра-