Исторический вестник. Том XLIX.

198 ------ Жюль Лермпнъ ------ — Ыы не оправдываемся, мы только выясняемъ дѣло. То, что мы сдѣлали, мы были обязаны сдѣлать, иначе мы были бы из­ мѣнниками своей страны. — Вамъ было неизвѣстно, что капитуляція подписана? — Полковникъ,—отвѣтилъ Жанъ ПІенъ тому, кто его спраши- ва.іъ:—вы солдатъ, я бы не усомнился въ вашихъ словахъ. Не признаю за вами права сомнѣваться и въ моихъ словахъ. — Какое вы можете представить доказательство суду? — Если бы у меня были доказательства, я бы зналъ, что ка­ питуляція подписана. Я слышу это отъ васъ, я вамъ вѣрю; если вы мнѣ не вѣрите—ваше дѣло! Члены суда были связаны закономъ. Капитанъ Жанъ Шенъ и поручикъ виконтъ де-Лорисъ были приговорены къ смерти. Тѣмъ не менѣе военные судьи послали рѣшеніе суда на утвер­ жденіе лорду Кольвилю. Совѣсть требовала его послѣдняго слова. Обоихъ приговоренныхъ помѣстили вмѣстѣ. Было восемь часовъ. Въ одиннадцать они должны быть раз­ стрѣляны. Они были одни, вдвоемъ, въ комнатѣ нижняго этажа дома, который нѣсколько лѣтъ позже по случаю убійства Кастэнга пріоб­ рѣлъ мрачную извѣстность отеля Черной Голівы. У дверей стоялъ часовой. Заключенные протянуі-и другъ другу руку. — Пришла наша смерть, — началъ Жанъ Шенъ... — Вы уми­ раете изъ-за меня, простите. — ^Іто вы хотите этимъ сказать? — Это часы откровенія, мсьё Лорисъ, и повѣрьте, что если я хочу воскресить въ вашей памяти нѣкоторыя обстоятельства, то только потому, что меня вынуждаетъ на это совѣсть. Мсьё Лорисъ, развѣ вы были патріотомъ? Лорисъ вздрогнулъ. Жанъ Шенъ смотрѣлъ на него съ протя­ нутой рукою; онъ вложилъ свою руку въ его и началъ; — Пѣтъ. Теперь мнѣ ясно, что вы подразумѣваете. Дѣйстви­ тельно, я прозрѣлъ съ того дня, какъ я услыхалъ васъ и вашихъ сотоварипіей. Но я еш;е не проникся тогда вполнѣ истиною. Вы говорили объ отчизнѣ, но тутъ были и побочныя соображенія- форма правленія, ваша ненависть къ Бонапарту. Вы понимали другъ друга, я васъ не понималъ. Когда во Флореннѣ я не согла­ сился на измѣну, это было скорѣе въ силу инстинкта, чѣмъ убѣ­ жденія. Знаете ли, когда я понялъ, что такое отечество? Это когда при мнѣ непріятель, чужестранецъ, убивалъ одного изъ нашихъ, приговаривая: fod! capu t! Можетъ быть, это были не тѣ именно слова, но они звучали такъ чуждо, дико, быть убитымъ на ино-