Исторический вестник. Том XLIX.

468 ------ Критика и б и б л і о г р а ф і я ------ то многіе изъ нихъ открыто, горячо и, повидим^іму, Ьона fide заявляли и въ губернскихъ комитетахъ, и въ редакціонной коммиссіи, что за себя лично онк готовы приносить жертвы, но не считаютъ себя вправѣ и уполномо­ ченными «жертвовать интересами дворянъ, которыхъ они удостоены чести быть представителями». Такимъ образомъ, большинство дворянскихъ депу­ татовъ смотрѣло на себя не какъ на носителей государственно-общественной миссіи, а какъ на излюбленныхъ адвокатовъ своего сословія. До какой не­ разборчивости доходили противники радикальнаго рѣшенія крестьянскаго вопроса, можно судить по факту, оглашенному недавно «Русскимъ Архи­ вомъ». На одномъ обѣдѣ князь А. В. Оболенскій предложилъ тостъ за всѣхъ трудившихся по крестьянскому вопросу и въ томъ числѣ за Кавелина и Упковскаго. Булгаковъ (членъ редакціонной коммиссіи) не постѣснился пре­ рвать тостъ такимъ замѣчаніемъ: «Ужъ если пить, то лучше начать съ начала, съ перваго, кто трудился за крестьянъ... съ Пугачева!» («Русскій Архивъ», 1891 г., № 1, стр. 7). ІО. Ѳ. Самаринъ, кня.зь В. А. Черкасскій и А. И. Кошелевъ, какъ извѣстно, должны были принимать рядъ мѣръ предосторожности и самообо­ роны противъ угро.зъ крѣпостниковъ. Смерть Ростовцева (6-го февраля 1860 г.), если не произвела оконча­ тельнаго перелома въ направленіи работъ редакціонной коммиссіи, то все же лишила ее важной точки опоры и окрылила надеждами реакцію, вхо­ дившую въ силу уже съ конца 1859 г. На мѣсто Ростовцева въ предсѣда­ тели редакціонной коммиссіи былъ назначенъ николаевскихъ временъ ми­ нистръ, графъ В. Н. Панинъ — «кнутофилъ». Въ книгѣ того же г. Джан- шіева «Основы судебной реформы» указанъ случай, въ которомъ графъ Па­ нинъ не согласился на сенатское ходатайство дать малолѣтнему преступнику взамѣнъ 100 ударовъ розгами—50. Будучи крѣпостникомъ по убѣжденіямъ, графъ Папинъ, занявъ постъ предсѣдателя редакціонной коммиссіи, объ­ яснялъ это противорѣчіе тѣмъ, что по долгу вѣрноподданической присяги онъ считаетъ себя обязаннымъ преяіде всего узнавать взглядъ государя императора. «Если я какимъ либо путемъ,—говоритъ онъ, —прямо или ко­ свенно удостовѣрюсь, что государь смотритъ на дѣло иначе, чѣмъ я, — я долгомъ считаю тотчасъ отступить отъ своихъ убѣжденій и дѣйствовать даже совершенно наперекоръ съ тою и даже большею энергіею, какъ если бы я руководился моими со6ственны.ми убѣжденіями». Адмиралъ Грейгъ по этому поводу замѣтилъ: «Это самая полная защита трусости, какую я когда либо слышалъ». (См. дневникъ Валуева, «Русская Старина» 1889 г.,.№ XI, стр. 150). Такимъ образомъ графъ Панинъ, лично не сочувствуя дѣлу освобожденія крестьянъ, содѣйствовалъ ему только оффиціально и, какъ пишетъ Джан- шіевъ, въ первыхъ же засѣданіяхъ редакціонной коммиссіи дѣлалъ по­ пытки добиться отъ нея существеннаго измѣненія постановленій, приня­ тыхъ при Ростовцевѣ; но когда такія попытки разбились о стойкое противо­ дѣйствіе членовъ, графъ Панинъ сталъ отстаивать частичныя выгоды въ пользу помѣщиковъ въ ущербъ крестьянамъ. Видя безплодность и этихъ своихъ усилій, графъ Панинъ, у котораго отношенія съ большинствомъ чле­ новъ дѣлались все болѣе и болѣе натянутыми, сталъ, въ качествѣ тонкаго казуиста, прибѣгать ко всевозможнымъ способамъ оттяжки дѣла. Пренія затягивались, протоколы задерживались недѣлями, засѣданія назначались въ дни, неудобные для членовъ, и даже протоколы «исправлялись» въ духѣ