Исторический вестник. Том XLIX.

------ К н я зь П. А. В я зем ск ій ------ 451 казался отъ сотрудничества. Впрочемъ, можетъ быть, и Полевой радъ былъ моему отказу. Журналъ довольно окрѣпъ, участія мо­ его было уже не нужно, а между тѣмъ, по условію, долженъ былъ я получать половину чистой выручки. Журналисту и человѣку коммерческому легко было расчесть, что лучше не дѣлить барыша, а вполнѣ оставить его за собою. Что же? Полевой былъ правъ, и я нисколько не виню его. Былъ правъ и я. Литературная совѣсть моя не уступчива, а щекотлива и брезглива. Не умѣетъ она мир­ волить и входить въ примирительныя сдѣлки. Жуковскій, а осо­ бенно Пушкинъ оказывали въ этомъ отношеніи болѣе снисходи­ тельности и терпимости. Я былъ и остался строгимъ пуритани­ номъ». Оставивъ «Московскій Телеграфъ», князь Вяземскій сотруд­ ничалъ въ «Литературной Газетѣ» Дельвига и «Современникѣ» Пушкина, хотя и далеко не такъ дѣятельно, какъ въ «Теле­ графѣ». Главнѣйшимъ критическимъ трудомъ князя Вяземскаго яв ­ ляется біографія Фонвизина, написанная въ 1831, а изданная только въ 1848 году. Приступая къ этой работѣ, авторъ пере­ смотрѣлъ, перебралъ и перечиталъ многіе десятки историческихъ и литературныхъ кни гъ , въ томъ числѣ почти всю русскую лите­ ратуру XVIII столѣтія. Князь Вяземскій разсматриваетъ литера­ турную дѣятельность и жизнь Фонвизина на фонѣ современнаго ему общества, руководствуясь тою глубоко-вѣрною мыслью, что «исторія литературы народа должна быть вмѣстѣ исторіею и его общежитія». Этотъ взглядъ, высказанный въ началѣ тридца­ тыхъ годовъ, очень важенъ и знаменателенъ въ исторіи русской критики. Онъ свидѣтельствуютъ о томъ, что князь Вяземскій пре­ красно понималъ значеніе здравой и с т о р и ч е с к о й к р и т и к и и едва ли не первый удачно примѣнилъ ее въ своемъ трудѣ. Между тѣмъ, предшественники его на поприщѣ критики руководились главнымъ образомъ или личнымъ вкусомъ (Сумароковъ), или об­ ращали вниманіе только на языкъ и слогъ писателя (Карамзинъ и Макаровъ), или, наконецъ, основывались на авторитетѣ теоре­ тиковъ ложно-классицизма Батте, Бауло, Лагарпа (Мерзляковъ). Стоитъ только вспомнить смѣхотворные филологическіе споры раз­ ныхъ журналовъ двадцатыхъ годовъ по поводу хотя бы «Руслана и Людмилы», чтобы понять жалкое младенческое состояніе тогдаш­ ней критики и значеніе статей князя Вяземскаго, не особенно мно­ гочисленныхъ, но мѣткихъ, остроумныхъ и здравыхъ. Разбору дѣятельности Фонвизина авторъ предпосылаетъ сжа­ тый очеркъ литературы Екатерининской эпохи, причемъ доказы­ ваетъ ту мысль, что «между литерат^фою нашею и обществомъ не было ничего взаимнаго, что на нее не дѣйствовали обыкновенные приливы и отливы общежитія», что литература не входила «въ составъ гражданскаго быта нашего, въ число богатствъ нашего