Исторический вестник. Том XLIX.

448 ----- С. С. Трубачевъ ------ -чужихъ стихадъ, а самъ въ стихахъ своихъ нисколько не гонюсь за этой пѣвучестью. Никогда не пожертвую звуку мыслью моею... Мое упрямство, мое насильствованіе придаютъ иногда стихамъ моимъ прозаическую вялость, иногда вычурность... Въ стихахъ моихъ я нерѣдко умствую и умничаю. Между тѣмъ, полагаю, что если есть и должна быть поэзія звуковъ и красокъ, то можетъ быть и поэзія мысли. Всѣ эти свойства и недостатки побудили Пушкина, въ тайныхъ замѣткахъ своихъ, обвинить меня въ к а ­ кофоніи: ужъ не слишкомъ ли?.. Малозвучность и другіе не­ достатки стиха моего могутъ объясниться слѣдуюш;имъ. Я ни­ когда не пишу стиховъ моихъ, а сказываю ихъ въ прогул­ кахъ моихъ. Это не вполнѣ имп ро ви з а ц і я , а что-то подобное тому, импровизація, съ урывками, съ остановками. Въ этой пас­ сивной стихотворческой гимнастикѣ бываютъ промахи и непра­ вильныя движенія. Послѣ выпрямлю ихъ, говорю себѣ,—и иду далѣе, а когда окончательно кладу надуманное на бумагу, бы­ ваетъ уже поздно; поправить, выпрямить не удается: поправить лѣнь, да и жаръ простылъ... Что говорю о стихахъ своихъ, могу вообш,е сказать и о прозѣ своей. И тутъ и тамъ замѣтенъ недо­ статокъ отдѣлки, оконченности... Если Карамзинъ и Пушкинъ бывали ко мнѣ строги, то порою бывали и милостивы... То же скажу о Дмитріевѣ, Жуковскомъ, Батюшковѣ, Баратынскомъ, Дашковѣ, Блудовѣ. Могу сказать, что я избалованъ былъ какъ строгими замѣчаніями ихъ, такъ и похвальными отзывами... По­ вѣрятъ ли мнѣ, или нѣтъ, но утверждаю, что собственно для публики я никогда не писалъ. Когда я съ перомъ въ рукѣ, она мнѣ и въ голову не приходитъ... Преимуш;ественно писалъ я всегда для себя, а потомъ уже для тѣснаго кружка избранныхъ; въ нихъ не послѣднее мѣсто занимали мои избранницы». Къ этому откровенному сознанію, къ этой трезвой характери­ стикѣ остается прибавить немногое; остается сказать нѣсколько словъ о тѣхъ стихотворныхъ произведеніяхъ князя Вяземскаго, ко­ торыя до сихъ поръ не утратили литературной цѣнности и кото­ рыя свидѣтельствуютъ, что талантъ его вспыхивалъ по временамъ свяш;еннымъ огнемъ поэзіи, освобождаясь отъ гнета мысли. Тогда обыкновенно прозаическій, вялый и неровный стихъ князя Вязем­ скаго пріобрѣ"’алъ то гармоничность и музыкальность, то энерги­ ческую сжатость и силу. Онъ послушно слѣдовалъ за мыслью, ко­ торая красиво укладывалась въ соотвѣтствуюш,ій настроенію раз­ мѣръ. Образчики такихъ счастливыхъ исключеній среди множества стихотвореній князя Вяземскаго можно встрѣтить въ разные годы его долголѣтней писательской дѣятельности. Такъ, нельзя не отмѣ­ тить поэтическаго стихотворенія «Первый снѣгъ», написаннаго въ 1817 году и заслужившаго похвалы Пушкина, который сказалъ, что «поэтъ роскошнымъ словомъ живописалъ намъ первый снѣгъ