Исторический вестник. Том XLIX.

432 ------ А. В. Оксеновъ ------ ганой, ни на минуту не останавливаясь, не давая отдыха ни са­ мому себѣ, ни своему богатырскому коню, оставаясь впродолженіе цѣлыхъ сутокъ безъ ѣды, безъ питья; но Ермакъ нисколько не ослабѣлъ, а татарской силы въ полѣ стало меньше ^). Въ то время, какъ Ермакъ бьется съ поганой силой,—одиннад­ цать богатырей русскихъ, съ Ильей Муромцемъ во главѣ, остаются на Московской заставѣ, на славной, на высокой Скатъ-горѣ ^). «Думаемъ мы думушку великую, — говоритъ Илья Муромецъ сво­ имъ крестовымъ братцамъ, славнымъ богатырямъ святорусскимъ,— какъ намъ приступить къ эвтой силушкѣ поганаго, а молодой Ермакъ Тимоѳеевичъ бьется онъ цѣлыя суточки, не ѣдаючись и не пиваючись, и добру коню отдуху не даваючись». Затѣмъ Илья обраш,ается къ Алешѣ Поповичу и посылаетъ его удержать Ермака отъ дальнѣйшей битвы съ силой. Поѣхалъ Алеша укрош;ать Ермака, наложилъ на его «плечики могучія» «храпы крѣпкіе», но нашъ богатырь оборвалъ трои храпы. Возвраш;ается Алеша на Скатъ- гору, къ богатырямъ, и заявляетъ Ильѣ Муромцу, что «не могъ пріунять богатыря святорусскаго и не могъ укротить его силушки великія». Тогда Илья посылаетъ для укрош,енія Ермака Добрыню Микитинца, но и этотъ богатырь, не справившись съ младымъ Ермакомъ, возврагцается на Скатъ-гору. Пришлось, наконецъ, са­ мому Ильѣ отправиться къ Ермаку, и вотъ Илья Муромецъ подъ­ ѣхалъ къ «богатырю святорусскому», наложилъ «свои храпы крѣп­ кіе» на его «плечики могучія», «прижималъ его къ своему рети­ вому сердечушку» и говорилъ ему; «Ай же, младъ Ермакъ Тимоѳеевичъ! «Ты, Ермакъ, позавтракалъ, «Оставь-ка намъ иообѣдати, «Прикроти-тко свою силушку великую». Во въ концѣ концовъ вотъ что произошло: «Тутъ молодой Ермакъ Тимоѳеевичъ, «Со втыихъ побоевъ со великіихъ, «Сс этыихъ съ ударовъ со тяжелыихъ, «Кровь-то въ немъ была очень младая, «Тутъ молодой Ермакъ—онъ преставился». По варіанту былины, напечатанному въ сборникѣ Гильфердинга (№ 105, столбецъ 601), когда Ермакъ выѣхалъ въ чистое поле, ему «пришло двѣ пути- дороясепьки: одна на гору ту Латынокуіо, а другая къ царю Калину въ чисто поле». Ермакъ, по словамъ былины, «перекрестилъ свои глаза да на востокъ идти», причемъ богатырь разсуждалъ; «Не поѣду я на гору на Латынскую, а поѣду я во силу во поганую, попробую я своихъ плечъ богатырскіихъ, храбрости своея молодецкоей». Затѣмъ онъ приближается къ силѣ царя Калина; былина такъ изображаетъ начало битвы богатыря съ татарами; «Не ясенъ соколъ на­ пускается на гусей, лебедей, на сѣрыихъ малыихъ уточекъ, на татаръ да на поганыихъ напутается Ермакъ Тимоѳеевичъ. Ѣдетъ онъ—улицй, валитъ, сверк­ нетъ—переулочкой». По варіанту былины, помѣщенному въ сборникѣ «Онезкскихъ былинъ» Гильфердинга (№ 105, столбцы 599—603), гора называется Латынской.