Исторический вестник. Том XLIX.

------ Гоголь, какъ и с т о р и к ъ ------ 421 ложеніи онъ увѣдомилъ Погодина (6-го декабря 1835 года) въ та­ кихъ выраженіяхъ: «Я расплевался съ университетомъ и черезъ мѣсяцъ опять без­ заботный казакъ. Н еу зн ан ны й я взошелъ на каѳедру и неузнан­ ный схожу съ нея. Но въ эти полтора года, годы моего безславія, потому что обш;ее мнѣніе говоритъ, что я не за свое дѣло взялся,— въ эти полтора года я много вынесъ оттуда и прибавилъ въ со- кровипіницу души. Уже не дѣтскія мысли, не ограниченный преж­ ній кругъ моихъ свѣдѣній, но высокія, исполненныя истины и ужасаюш,аго величія мысли волновали меня... Миръ вамъ, мои не­ б есны я гость|и, наводившія на меня божественныя минуты въ моей тѣсной квартирѣ, близкой къ чердаку ‘)! Васъ никто не знаетъ, васъ вновь опускаю на дно души до новаго пробужденія, когда вы исторгнетесь съ большею силою, и не посмѣетъ устоять безстыд­ ная дерзость ученаго невѣжи, ученая и неученая чернь, всегда соглашаюш;аяся публика и проч., и проч. Я тебѣ одному говорю это; другому не скажу я: м еня н а зо в у т ъ хвастуном ъ , и больше ничего. Мимо, мимо все это!» (Кулишъ, V, 246—247). На этихъ искреннихъ, дружески-задушевныхъ строкахъ стоитъ остановиться. Въ нихъ Гоголь жалуется, что онъ остался н е у зн а н ­ нымъ въ роли профессора, и обвиняетъ въ своемъ б е з сл а в іи уче­ ныхъ невѣжъ, ученую и неученую чернь. На первый взглядъ, по­ слѣ извѣстныхъ уже намъ признаній Гоголя въ своихъ собствен­ ныхъ научныхъ ошибкахъ, въ дѣтскости мыслей, ограниченности свѣдѣній, такая жалоба, конечно, кажется странной и рисуетъ Го­ голя не болѣе, какъ жалкимъ хвастуномъ, что онъ самъ, какъ мы видимъ, сознавалъ. Но именно это сознаніе свидѣтельствуетъ, что онъ разумѣлъ здѣсь не свои ученыя познанія, недостаточность ко­ торыхъ самъ видѣлъ лучше всякаго другаго, а тѣ поэтическіе об­ разы и картины, которые создавались у него изъ находившагося въ его рукахъ скуднаго историческаго матеріала и при посредствѣ которыхъ ему становился ясенъ жизненный смыслъ историческихъ явленій, ясенъ до такой степени, что ему казалось, будто онъ уже можетъ внести эту ясность и въ свои лекціи. Но такъ какъ въ данномъ случаѣ тѣ «небесныя гостьи, наводившія на него боже­ ственныя минуты», о которыхъ онъ говоритъ въ своемъ письмѣ, были плодомъ вдохновенія, а не изученія, вдохновеніе же, какъ настроеніе, измѣнчивое по суш;еству, не всегда находится во власти поэта, то Гоголь и не смогъ справиться съ задачей, за которую взялся по увлеченію. Но онъ самъ не понималъ этого до тѣхъ Онъ дѣйствительно прожилъ весь 1885 годъ «въ тѣснотѣ», вынужден­ ный выѣхать изъ прежней квартиры по случаю передѣлки дома (Кулишъ, V, 233-234). ф. В.