Исторический вестник. Том XLIX.

----- Гоголь, какъ историкъ ----- 409 (какъ будто я нищій и мнѣ оно дается изъ милости). Я заклю­ чилъ, что я не нуженъ, что я не имѣю счастія нравиться попе­ чителю; стало быть, съ моей стороны весьма неприлично навязы­ ваться самому, а тѣмъ болѣе дѣйствовать мимо его. Я рѣшился ожидать благопріятнѣйшаго и удобнѣйшаго времени, хотѣлъ даже ѣхать осенью непремѣнно въ Гетманщину, к а к ъ здѣш н ій по­ п ечи т ель К Н . К о р с ак о в ъ предлож илъ мнѣ, не хочу ли я з а н я т ь каѳ едру всеобщей и стор іи въ здѣш немъ у н и в ер си ­ тетѣ , обѣщая мнѣ черезъ три мѣсяца экстраординарнаго профес­ сора, зане не было ваканціи. Я, хорошенько разочтя, увидѣлъ, что мнѣ выбраться въ этомъ году нельзя никакъ изъ Питера; такъ я связался съ нимъ долгами и всѣми дѣлами своими, что было еди н ствен н ою причиною н еу с ту п ч и в о с ти моихъ требова ­ н ій въ р а зсуж д ен іи К іев а . Итакъ я рѣшился принять пред­ ложеніе остаться на годъ въ здѣшнемъ университетѣ, получая тѣмъ болѣе правъ къ занятію въ Кіевѣ. Притомъ же отъ меня зависитъ пріобрѣсть имя, которое можетъ заставить быть поснисходительнѣе въ отношеніи ко мнѣ и не почитать меня за несчастнаго проси­ теля, привыкшаго чрезъ длинныя переднія и лакейскія проби­ раться къ мѣсту» (стр. 41). Такимъ образомъ, на службу свою въ Петербургскомъ универ­ ситетѣ Гоголь смотрѣлъ, какъ на временную, не оставляя надежды перевестись впослѣдствіи въ Кіевъ. Сверхъ того, оказывается, что и на петербургскую каѳедру онъ попалъ не по собственной ини­ ціативѣ, а по предложенію попечителя, съ которымъ сбли зилъ его А. В. Никитенко («Русская Старина» 1889 г., IX, 527 — 528). Слѣдовательно, ни о какомъ самохвальствѣ Гоголя, ни о какомъ высокомъ его мнѣніи о своихъ ученыхъ достоинствахъ не можетъ быть и рѣчи. Самая мысль о его профессурѣ пришла въ голову не ему, а его друзьямъ-профессорамъ. Онъ только ухватился за нее и съ свойственнымъ ему увлеченіемъ стремился къ ея осуществле­ нію. Конечно, онъ долженъ былъ думать, что университетское пре­ подаваніе будетъ ему по силамъ, иначе онъ, безъ сомнѣнія, не сталъ бы и хлопотать. Но въ этомъ нельзя видѣть никакого само­ обольщенія: вѣдь сами университетскіе профессора подали ему мысль о его пригодности для университетскаго преподаванія. Какія же тутъ могли быть сомнѣнія? Профессоръ А. В. Никитенко объяс­ няетъ, правда, свое ходатайство за Гоголя его самоувѣренностью. «Признаюсь,—писалъ онъ въ дневникѣ 21-го февраля 1835 года,— и я подумалъ, что человѣкъ, который такъ въ себѣ увѣренъ, не испортитъ дѣла, и с т а р а л с я его сблизить съ поп ечи телем ъ , д аж е х лоп о талъ , чтобы его сдѣлали э к с т р а о р д и н а р ны м ъ профессоромъ . Но насъ не послушали и сдѣлали его адъюнк­ томъ» («Русская Старина» 1889 г., IX, 527—528). Но объясненіе это, какъ записанное post factum, уже по оставленіи Гоголемъ ка- «истор. ВѢСТИ.>, АВГУСТЪ, 1892 г., т. шх. 12