Исторический вестник. Том XLIX.

400 -—^— ф. A. Витбѳргъ ------ пониманія. А какъ велико было это непониманіе, показываетъ фактъ, что первый слухъ о сумашествіи Гоголя пущенъ былъ изъ той же, такъ горячо его любившей, семьи Аксаковыхъ (см. «Исторія моего знакомства съ Гоголемъ» С. Т. Аксакова, «Русскій Архивъ», 1890, VIII, 155) ‘). На основаніи этихъ признаній современниковъ и друзей Го­ голя, также какъ и на основаніи всѣхъ другихъ извѣстныхъ намъ фактовъ, я полагаю, что намъ пора отказаться отъ привычки за- подозрѣвать всякое душевное движеніе Гоголя, пора отнестись къ нему проще, спокойнѣе и смотрѣть на него, какъ на человѣка, увлекавшагося и въ увлеченіи создававшаго себѣ грандіозныя, широкія задачи, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, человѣка вполнѣ искренняго и правдиваго, слова и поступки котораго надо понимать и прини­ мать въ прямомъ смыслѣ, не стараясь отыскивать въ нихъ того, чего въ нихъ не было. Поэтому и на увлеченіе его исторіей надо смотрѣть не какъ на хвастовство, а именно какъ на увлеченіе, въ которомъ онъ искренно, безъ всякаго желанія хвастать и пре­ увеличивать свои знанія и свои ученыя способности, считалъ себя способнымъ къ серьезному и небезплодному научному труду. И самъ Погодинъ такъ и взглянулъ на него при первомъ же зна­ комствѣ. Упомянувъ о происходившихъ между ними разговорахъ объ исторіи Малороссіи, задуманной Гоголемъ, Погодинъ приба­ вляетъ въ своемъ дневникѣ: «Больш ая надежда , если возстано­ вится его здоровье». Очевидно, въ этихъ бесѣдахъ Гоголь не просто хвастался, а высказалъ свой взглядъ на историческія событія и показалъ достаточную степень ихъ пониманія. Разсказы Гоголя о своихъ лекціяхъ исторіи въ Патріотиче­ скомъ институтѣ такъ заинтересовали Погодина, что онъ тотчасъ же обратился къ Плетневу съ просьбой прислать ему для про­ смотра тетради Гоголевскихъ ученицъ. Отвѣтъ Плетнева особенно для насъ интересенъ: «Не думаю, чтобы тетради ученицъ І'оголя могли вамъ на что нибудь пригодиться,—писалъ онъ Погодину.— Ихъ р а з с к а з ъ уроковъ его очень п р ія т е н ъ , потому что ’) Только послѣ смерти Гоголя, въ 1852 году, ознакомившись съ оставши­ мися послѣ него бумагами, разборомъ которыхъ занимался С. П. Шевыревъ, С. Т. Аксаковъ понялъ все значеніе тѣхъ недоразумѣній, которыя происходили между Гоголемъ и его друзьями. «Отъ всей души благодарю васъ, — писалъ онъ ІПевыреву, — за письмо ваше и за извѣщеніе о бумагахъ покойнаго друга нашего (то-есть Гоголя). Все найденное вами драгоцѣнно для насъ и все сви­ дѣтельствуетъ , изъ какихъ трудовъ и святыхъ стремленій состояла непорочная жизнь его!.. Его обращеніе къ друзьямъ такъ взволновало мою душу, что я не скоро пришелъ въ состояніе его дослушать. Каждое слово въ немъ—святая правда и священный залогъ его къ намъ дружбы» («Рус­ скій Архивъ», 1878, т. II, стр. 53). Ф. В. Плетневъ былъ въ это время инспекторомъ классовъ въ Патріотиче- ркомъ институтѣ. Ф. В.