Исторический вестник. Том XLIX.

До и послѣ 39 больше по инстинкту, чѣмъ отъ сознанія дѣйствительнаго вреда. Всѣ знаютъ, что она кончится благополучно—развѣ свалитъ гдѣ нибудь въ лѣсу два-три дерева... И затѣмъ все пойдетъ нестарому, но это, должно быть, былъ какой нибудь особенный ревизоръ, по­ тому что приготовленія дѣлались серьезныя, и даже о. инспекторъ, когда сѣкъ кого нибудь въ классѣ, приказывалъ запирать окна. Одно только нельзя было поправить — это одежду бурсаковъ. На это не было рѣшительно никакихъ средствъ. Бурсакамъ было ве­ лѣно «штопаться», т. е. вооружиться иголками и по мѣрѣ силъ уменьшить дырки на платьѣ. Что же касается безнадежныхъ, т. е. такихъ, которые ходили совсѣмъ въ рубищахъ, а также «безсопа- хинно>, то имъ было сдѣлано приказаніе—во время посѣщенія не показываться на глаза. Имъ было предоставлено прятаться куда угодно, только бы ихъ не видѣли. Говорили, что ревизоръ зани­ маетъ какой-то необыкновенно высокій постъ, котораго не назы­ вали. Бурсаки рѣшили, что пріѣдетъ самъ министръ. Ревизоръ, однако, не торопился, благодаря чему времени ока­ залось совершенно достаточно, чтобъ покрасить крышу, побѣлить стѣны и вообше придать зданію бурсы такой видъ, какъ будто это была не бурса, а какое нибудь болѣе покровительствуемое судь­ бой мѣсто. Потому ли, что у бурсаковъ было достаточно досуга, или потому, что до нихъ долетали обрывки какихъ-то слуховъ, они создали сотни болѣе или менѣе невѣрныхъ объясненій ожидавшемуся со­ бытію. Тѣ, кому особенно досадили экзекуціи отца инспектора, го­ ворили, что ревизія назначена съ единственною цѣлью — уничто­ жить эти экзекуціи. Наиболѣе проголодавшіеся на скудныхъ хлѣ­ бахъ Працовскаго объясняли дѣло тѣмъ, что злодѣянія Працовскаго вопіяли къ небу, и они-то и подлежатъ разслѣдованію. Но были и болѣе рѣшительныя и мрачныя толкованія. — Бурсу уничтожить хотятъ!.. Ботъ оно что! — Какъ уничтожить? —спрашивали другіе: — а какъ же мы? Насъ же куда дѣнутъ? — Куда? А никуда! куда хочешь, туда и дѣвайся! — Бъ солдаты “будутъ отдавать! Ботъ куда!.. — А я слышалъ, будто будетъ во всемъ облегченіе! — Ну? какъ же, дожидайся! Какое тамъ облегченіе!? — А такое! Теперь вездѣ облегченіе! Даже мужиковъ не сѣкутъ!.. — То мужиковъ! А чтобы бурсаковъ не сѣкли, этого никогда не будетъ!... — А я слышалъ, что будутъ отбирать, кто повыше ростомъ, и въ гвардію, въ солдаты!... Словомъ сказать, фантазія работала усердно, и каждый старался внести что нибудь въ общее рѣшеніе важнаго вопроса.