Исторический вестник. Том XLIX.

— До и послѣ 35 галъ намъ своими большими глазами. Это придало намъ храбрости. Пичужко мигомъ пришелъ въ себя и первый обратился къ о. Петру съ чрезвычайно правдоподобнымъ любопытствомъ: — Что тамъ написано, о. Петръ? О. Петръ взглянулъ на него крайне недовѣрчиво. — Что тамъ написано? — саркастически переспросилъ онъ. — А ты не знаешь? — Ей-ей, я не знаю, о. Петръ!... — Не знаешь? А вотъ я преосвяш,енному покажу, такъ онъ и разберетъ, кто знаетъ, а кто не знаетъ!... Другаго шельмы такого нѣтъ, какъ ты... А по рукѣ видно, что это дѣтское дѣло... Призна­ вайся, а не то хуже будетъ!... Лице Пичужки опять выразило тревогу, но онъ быстро овла­ дѣлъ собой и сказалъ очень твердо: — Въ чемъ же мнѣ признаваться, о. Петръ? П не знаю, о чемъ вы говорите!... О. Петръ, очевидно, былъ глубоко убѣжденъ, что это Пичуж- кино дѣло, и поэтому естественно его бѣсилъ столь увѣренный тонъ Пичужки. — Такъ ты не хочешь признаваться? Ну, ладно же, пойдемъ къ преосвященному! Пойдемъ сейчасъ! И о. Петръ взялъ его за шиворотъ. Всѣ знали, что о. Петръ не любилъ шутить, зналъ это и Пичужко, и на этотъ разъ стру­ силъ основательно. Но за него вступился протодіаконъ. — Ну, что вы, о. Петръ, зачѣмъ вы это?... Преосвященный обезпокоится, что-жъ тутъ хорошаго? Во гнѣвѣ, сами знаете, онъ со всѣхъ взыскиваетъ... Ну, дѣла не разберетъ, а на всѣхъ накри­ читъ... Эхъ, ей-Богу... Что вамъ за охота кашу заваривать?... — Ну, нѣтъ ужъ... Извините!... — возразилъ расходившійся о. Петръ:—мнѣ довѣрили, потомъ узнается, съ меня же взыщется!... Я за все отвѣчать долженъ!... Нѣтъ, пойдемъ, пойдемъ!... Такъ какъ дѣло приняло явно серьезный оборотъ, то Пичужко ударился въ слезы. Тутъ всѣ бросились къ о. Петру и стали ула­ мывать его. — Ну, полно, что вы? Охота вамъ... Довольно единодушно высказывалось мнѣніе, что въ сущности въ этомъ нѣтъ ничего дурнаго. — Оно даже къ лучшему!—говорили пѣвчіе;—сколько ѣздимъ, а преосвященный владыка ни разу никого не бранилъ. Это на рѣдкость! О. Петръ началъ сдаваться. — Нѣтъ, мнѣ главное дѣло узнать, какъ онъ этого добился? Вѣдь бумага всегда при мнѣ... Это просто непостижимо! Шиворотъ Пичужки былъ оставленъ. Но дѣло въ томъ, что хотя о. Петръ говорилъ въ такомъ тонѣ, будто уже навѣрное было 3*