Исторический вестник. Том XLIX.

350 ----- Воспоминан ія А. А. А л ек сѣ ева ----- отдыхъ онъ предпочелъ приватному заработку и поплатился жизнью. Глубоко правы были тѣ, которые обвиняли дирекцію, а главнымъ образомъ всемогущаго П. С. Ѳедорова, за скаредную экономію, слѣд­ ствіемъ которой была потеря Мартынова. Когда объ этомъ кто-то сообщилъ Ѳедорову, онъ, съ поползновеніемъ на логику, отвѣтилъ: — А почему онъ не просилъ прибавки? Попросилъ бы хоро­ шенько, можетъ быть, и прибавили бы... — Да вѣдь онъ просилъ... — Просилъ, но какъ? Нужно убѣдительно и хорошенько... Мало ли мы по просьбамъ, настоящимъ просьбамъ, прибавляемъ... — Ахъ, Павелъ Степановичъ, это вы говорите про любимцевъ... Имъ-то, разумѣется, идутъ прибавки... — А развѣ Мартыновъ не былъ любимцемъ? Его мы тоже лю­ били... — А почему же не жаловали? — Просить не умѣлъ! Мартыновъ занемогъ еще въ Одессѣ, Почувствовавъ себя крайне худо, онъ поспѣшилъ отправиться въ Петербургъ, но, доѣхавъ до Харькова, слегъ въ постель и умеръ 16-го августа 1860 года на рукахъ А. Н. Островскаго, случайно въ то время находившагося въ Харьковѣ. Почти черезъ мѣсяцъ, т. е. въ срединѣ сентября, гробъ съ пра­ хомъ Мартынова былъ привезенъ въ Петербургъ и поставленъ на сутки въ Знаменской церкви, что на Невскомъ проспектѣ у вок­ зала Николаевской желѣзной дороги. Въ приходѣ этой церкви по­ койный проживалъ послѣдніе годы своей жизни. На другой день его хоронили. Похороны были невиданные, сте­ ченіе публики необычайное. Весь Петербургъ пожелалъ принять участіе въ погребальной процессіи, всѣ спѣшили отдать послѣдній долгъ своему незамѣнимому любимцу. На отпѣваніи были всѣ пе­ тербургскіе литераторы, въ полномъ составѣ русскіе и иностран­ ные артисты, сановники и вельможи. Весь Невскій, вплоть отъ Знаменской церкви до Адмиралтейства, былъ такъ переполненъ народомъ, что движеніе экипажей было пріостановлено. Печальный кортежъ съ трудомъ пробивалъ себѣ дорогу, ручки отъ гроба до­ ставались положительно съ бою. Въ шествіи приняли участіе ар­ тисты, литераторы, но главнымъ образомъ учащаяся молодежь, глу­ боко уважавшая и любившая покойнаго комика. Передъ гробомъ несли много вѣнковъ, — это, кажется, было впервые: до похоронъ Мартынова шествій съ вѣнками не бывало. У Александринскаго театра процессія остановилась и настоя­ тельно просила священника отслужить литію. — Какъ? У театра-то?—испуганно замѣтилъ священникъ. — Нѣтъ, у зданія, гдѣ Мартыновъ двадцать пять лѣтъ про­ жилъ душой и чувствами,—крикнулъ въ отвѣтъ кто-то изъ толпы.