Исторический вестник. Том XLIX.

292 Записки А. И. Михайловскаго-Данилевскаго лость у султана; ихъ бѣгаютъ, какъ людей, зараженныхъ чумою, а они съ своей стороны злословятъ свѣтъ. Почти каждый вечеръ собирались къ нему писатели разныхъ состояній и возростовъ; для меня бесѣда его была очаровательна, особенно когда онъ раз­ сказывалъ анекдоты о нашей словесности и различныя событія, случившіяся въ оной и съ питомцами музъ отечественныхъ втече- ніе послѣдняго полустолѣтія. Всѣ отличные наши писатели были или пріятелями его, или друзьями. Онъ былъ домашнимъ человѣ­ комъ у Хераскова и у Державина, дружба его съ Карамзинымъ была самая тѣсная, Жуковскій и Батюшковъ выросли въ его гла­ захъ, и онъ первый обратилъ вниманіе императрицы Елизаветы Алексѣевны на Пушкина, когда сей воспитывался еще въ Царско­ сельскомъ лицеѣ. — Природа, — говорилъ онъ мнѣ, — назначила мнѣ быть не поэтомъ, а живописцемъ, и я жалѣю, что не послѣдовалъ голосу ея. Часто я смотрю на облака, плавающія по небу, и помышляю, какъ бы я ихъ изобразилъ на холстѣ. Всѣ слова его исполнены были, не взирая на преклонныя его лѣта, живописнаго вообрансенія. Онъ сказывалъ мнѣ, что недавно гулялъ въ Марьиной рощѣ, и описывалъ столь разительно и съ такими подробностями различныхъ людей, которыхъ онъ тамъ ви­ дѣлъ, (І)изіогноміи ихъ, положенія, въ которыхъ иные изъ нихъ сидѣли, а другіе ходили, и самое платье ихъ, что мнѣ казалось, будто я вижу передъ собою картину Теньера. Что онъ мечтатель, доказываетъ слѣдующее происшествіе, мною отъ него слыпіанное. Въ царствованіе Павла, по одному доносу, неосновательность коего въ скоромъ времени была доказана, по­ требовали его къ тогдашнему петербургскому военному губернатору графу Палену и посадили подъ караулъ во дворцѣ на какія-то антресоли, откуда открывался видъ на Неву. «Не зная,—говорилъ^ онъ,—причины, за что меня взяли, и имѣя въ виду множество при­ мѣровъ, что въ то время отсылали въ Сибирь безъ допроса и не выслушавъ оправданія, я думалъ, что, может^з быть, и меня туда же отправятъ. Въ такомъ положеніи, когда не всякій человѣкъ сохранилъ бы равнодушіе, я предался мечтамъ, любовался волно­ вавшеюся Невою, блиставшимъ во мракѣ ночи шпицомъ крѣпости, повсемѣстною тишиною и размышлялъ, какъ я устрою жизнь свою въ Сибири и чѣмъ буду тамъ заниматься. Товарищъ, съ ко­ торымъ я былъ взятъ и содержался, храпѣлъ и, просыпаясь, не­ однократно говорилъ мнѣ каждый разъ, зачѣмъ я не сплю; но мнѣ было не до того, ибо вообралсеніе мое воспламенилось буду­ щимъ образомъ моей жизни въ неизмѣримыхъ степяхъ сибирскихъ. Когда на другой день моя невинность обнаружшшсь и мнѣ воз­ вратили свободу, то повѣрите ли, что жаль было разставаться съ моими мечтами о сибирской жизни».