Исторический вестник. Том XLIX.

28 Н. И. Мѳрдѳръ А между тѣмъ никто еще не см^ицалъ его сомнѣніями, никто не говорилъ ему про могущество его враговъ, здѣсь же то являлся Бутягинъ, разстроенный, упавшій духомъ, и, таинственно пони­ жая голосъ, подозрительно оглядываясь по сторонамъ, спрашивалъ у него: — Что, батюшка Григорій Александровичъ, ничего еще не слы­ хать про ваше дѣло? — Ничего еще,—отвѣчалъ Григорій. — Эхъ! И, помолчавъ немного, Алексѣй Петровичъ объявлялъ съ глу­ бокимъ вздохомъ: — Надо это батюшкѣ отписать. То подслушивалъ нечаянно Григорій толки прислуги на его счетъ, прерываемые восклицаніями въ родѣ: «Гдѣ ужъ!... Подку­ пили всѣхъ, поди чай... Она и до самого царя можетъ дойтить. И даже очинно просто, потому что фрейлина... а нашъ Григорій Александровичъ, кабы не призрѣли его господа, хотя опять въ слесаря иди... Потянется еще дѣло-то... можетъ, лѣтъ двадцать, а то и больше... Достанутся бѣлкѣ орѣшки, когда ихъ ужъ нечѣмъ и грызть-то будетъ>... И, поспѣшно отходя отъ двери, чтобъ не слышать этихъ рѣчей, Григорій часто натыкался на изъявленія участія, еще болѣе оскор­ бительныя для его самолюбія, отъ учителей, дававшихъ уроки въ лучшихъ петербургскихъ домахъ, гдѣ они слышали про Воротын- цевыхъ и про скандальное дѣло, поднятое Григоріемъ противъ нихъ, а въ особенности отъ новой учительницы музыки пі-11е Ожогиной, которая ихъ знала лично, бывала у нихъ въ домѣ и слышала отъ нихъ самихъ про ихъ опасенія и надежды. Она также многсгразъ видѣла его отца, говорила съ нимъ и была свидѣтельницей пере­ полоха происшедшаго въ домѣ при первомъ извѣстіи о дѣлѣ, под­ нятомъ Бутягинымъ. Ужъ по одному этому Григорій не могъ отно­ ситься къ ней, какъ къ первой встрѣчной, смущался болѣе обык­ новеннаго въ ея присутствіи и спѣшилъ уходить въ свою комнату тотчасъ послѣ урока, въ полной увѣренности, что она только этого и ждетъ, чтобъ заговорить про него съ m-r Vaillant, Людмилой Пи- колаевной и даже съ Соней и Вѣрой, которыя нѣсколько разъ увѣ­ ряли его, что т-Ие Pauline имъ чрезвычайно интересуется. Разъ какъ-то, проходя въ сумеркахъ черезъ большую залу, Григорій услышалъ шорохъ въ темномъ углу за кадками съ ли­ монными деревьями и, когда подошелъ, увидѣлъ Соню съ Вѣрой. Онѣ сидѣли на полу, обнявшись, и плакали. Горевали онѣ объ немъ. Сказалъ ли кто имъ что нибудь, или сами онѣ додумались до печальныхъ предположеній на его счетъ, такъ или иначе, но обѣ были въ уныніи и тоскѣ.