Исторический вестник. Том XLIX.

272 И. Н. Потапѳпко XXIII. Судьба Пичужки. Первые мѣсяцы послѣ введенія новыхъ порядковъ мы находи­ лись точно въ состояніи какого-то очарованія. Мы не вѣрили своимъ глазамъ и своимъ ушамъ. Повидимому, все было то же, что и пре­ жде, но въ то же время все было иное. Въ учительскомъ персо­ налѣ произошло только двѣ перемѣны: новый инспекторъ Локот­ никовъ и новый учитель греческаго языка, молоденькій студентъ семинаріи Урчановъ, только что кончившій курсъ. Всѣ другіе оста­ лись прежніе, но словно они прошли сквозь какое-то очистительное горнило: они не были похожи сами на себя. Новый духъ, пере- строивавшій тогда все, перестроившій и нашу бурсу, пахнулъ па нихъ и своимъ дуновеніемъ снесъ съ нихъ старую закваску ясестокихъ временъ, и люди вдругъ оказались людьми настоящими, которымъ ничто человѣческое не чуждо. Тѣ самые наставники, которые преясде считали своимъ священнымъ долгомъ ежеминутно давать намъ пощечины, щелчки, толкать, сѣчь, теперь сами вздох­ нули съ облегченіемъ, какъ бы почувствовавъ, что съ нихъ спала тяжкая обязанность. То была дань времени, но время круто пере­ мѣнило свой цвѣтт-, и все прежде мрачное, угрюмое, покрытое ту­ маномъ, окрасилось въ этотъ яркій, радостный цвѣтъ восходящаго новаго дня. Это радостное утро уже давно свѣтилось по всей Руси, надъ которой взошло солнце, но бѣдная бурса ютилась въ тѣни, она была забыта, но вотъ и для нея насталъ праздникъ. Въ классахчі шло ученье толковое, разумное; не раздавались по­ щечины, никто не плакалъ, насъ старались вразумить, мы стара­ лись понять. Тѣ самые наставники, которые прежде умѣли только спрашивать уроки, ставить нули, «задавать» назавтра по книжкѣ, чинить судъ и расправу, вдругъ научились объяснять свой пред­ метъ, такъ что мы начали понимать, въ чемъ дѣло. И это было вовсе не потому, что начальс^'во внушило имъ быть такими, а не иными. Никакое начальственное внушеніе не способно такъ радикально передѣлать людей. Лучъ свѣта упалъ на нашу бурсу, озарилъ и согрѣлъ ее, и она зацвѣла новой жизнью. Всѣ почувствовали новое призваніе, человѣческія сердца, бившіяся до того вяло и угрюмо, забились радостно и горячо. Старый о. инспекторъ не покинулъ школьнаго дѣла. Онъ остался преподавателемъ латинскаго языка. Когда онъ впервые явился къ ности судьбѣ, съ сознаніемъ неизбѣжности совершившагося факта. На другой день они получили увольнительныя свидѣтельства и всѣ подали просьбы, чтобъ ихъ приняли въ пономари. Это была ихъ карьера...