Исторический вестник. Том XLIX.

Послѣдній изъ Воротынцевыхъ 241 Въ немъ произошла значительная перемѣна за послѣдніе два мѣсяца. Бесѣды съ Полинькой, со дня на день, все больше и больше выясняли ему его положеніе, и безотчетная тоска, мучившая его раньше только по временамъ, перешла теперь въ постоянное уныніе. Никогда дѣло его не кончится. Никогда не возвратятъ ему имени и состоянія; всю жизнь, долгіе, долгіе годы будетъ онъ прозябать въ нсалкой роли непризнаннаго сына Воротынцева. О! ужъ лучше бы оставили его у кузнеца въ Москвѣ и не открывали бы ему тайны его происхожденія. Лучше бы ему ничего не знать и ни па что не надѣяться! Все чаще и чаще отчаянье заглушало въ немъ всѣ прочія чув­ ства. Біму было противно учиться, паука и искусство теряли для него всякую привлекательность, всякій смыслъ, и онъ не находилъ въ своемъ сердцѣ пи благодарности, ни любви пи къ кому, даже къ Сонѣ. Развѣ она можетъ понимать его страданія? Съ нею даже и го­ ворить объ этомъ нельзя. Она его любитъ и лсалѣетъ, но за что— . сама не знаетъ. Ей хочется къ нему прижаться, смотрѣть ему въ глаза, слушать его голосъ, и ему тоже раньше, ничего, кромѣ этого, не хотѣлось. Онъ бы.лъ безконечно счастливъ съ нею вдвоемъ, подъ тѣнистыми сводами стараго парка въ С віітскомъ , но съ тѣхъ поръ онъ нажилъ опытности, узналъ терзанія самолюбія, стыдъ и за­ висть, .злобу на людей, преграждавшихъ ему путь къ счастью, узналъ муки безсилія и отчаянья, а она объ этомъ и понятія не имѣетъ. Ему было съ нею дансе тяжело. О чемъ имъ говорить? Ни одною изъ мрачныхъ мыслей, осазкдавшихъ день и ночь его воображеніе, не могъ бы онъ съ нею подѣлиться, даже и въ та­ комъ случаѣ, если-бъ ихъ по цѣлымъ днямъ оставляли вдвоемъ. Онъ помнитъ ея недоумѣніе и испугъ, когда онъ пытался ей объяс­ нить, какъ поступилъ его отецъ съ его матерью и съ нимъ самимъ. Опа со слезами повторила: «Какъ же это? Какъ же?>Нотъ тщетныхъ усилій понять этотъ уяіасъ блѣднѣла и дрожала, какъ передъ страш­ нымъ призракомъ. Какъ объяснитъ онъ ей теперь свою ненависть къ Мароѣ Але­ ксандровнѣ Воротынцевой, изъ-за которой тянутъ его дѣло, дер- зкатъ его между небомъ и землей, заставляютъ задыхаться отъ отчаянья? Надо на себѣ вынести эту пытку, чтобъ ее понять, а Соня не знаетъ, что такое злоба, ненависть, зависть и отчаянье, и никогда не узнаетъ. Вотъ Полинька, та знаетъ. Рѣдко имя Марты упоминалось меягду ними, но Григорій чувствовалъ, что она тоже ея не любитъ, п увѣренность эта придавала ему смѣлости въ бесѣдахъ съ дочерью капитана Озкогпна.