Исторический вестник. Том XLIX.

238 Н. И. Мердѳръ чтобы не быть услышанной Соней съ Вѣрой, которыя занимались рисованіемъ у окна, въ противоположномъ концѣ комнаты.—У нихъ позднее развитіе произошло отъ другихъ причинъ, чѣмъ у него, и никакимъ нравственнымъ потрясеніямъ онѣ никогда, слава Богу, не подвергались, но, тѣмъ не менѣе, мы всѣми силами старались не форсировать ихъ развитія, и вотъ видите какихъ мы, слава Богу, достигли блестяш;ихъ результатовъ. По мѣрѣ того, какъ укрѣплялись онѣ физически, развивались въ нихъ и умъ, и спо­ собности. Не болѣе, какъ годъ тому назадъ, онѣ были совсѣмъ еш,е дѣти, ни надъ чѣмъ не задумывались, знали меньше своихъ сверстницъ, а теперь между дѣвушками нашего обш;ества не всѣ такъ образованы, какъ онѣ, а у Сони къ тому же серьезный талантъ къ музыкѣ... Правда, онѣ отстали отъ другихъ въ знаніи жизни и долго еш;е во многихъ отношеніяхъ останутся дѣтьми, но развѣ это худо? Съ этими словами она съ улыбкой оглянулась на своихъ дѣво­ чекъ. Бѣра, вытянувъ губки, усердно работала. Соня лсе, опустивъ кисть въ стаканъ съ водой, замерла въ напряженномъ вниманіи, съ которымъ она прислушивалась къ разговору между матерью и Полинькой. Глаза ея сверкали, на щекахъ выступалъ яркими пятнами румянецъ. — Соня, что ты не рисуешь?—спросила Людмила Николаевна. Опа в,здрогнула, судорожнымъ движеніемъ прополоснула кисть въ водѣ и, пригнувшись къ бумагѣ, съ усиліемъ проговорила: — П отдыхала, maman, меня утомляетъ долго сидѣть на­ гнувшись. — Такъ пройдись по комнатѣ или совсѣмъ брось работу. — Ничего, maman, я ужъ отдохнула. У Людмилы Николаевны тревожно забилось сердце. Что это съ дѣвочкой? О чемъ она задумывается?—спрашивала она себя, не спуская глазъ съ дочери. Еще въ деревнѣ начала она замѣчать перемѣну въ Сонѣ, ея молчаливость, разсѣянность, а также и то, что она рѣже прежняго смѣялась и полюбила сидѣть одна. По пріѣздѣ въ городъ все это прошло, и опять дѣвочки были постоянно вмѣстѣ. Обнявшись, ще­ бетали онѣ между собой, бѣгали по длиннымъ свѣтлымъ корри­ дорамъ, держась за руки, и искали другъ друга, чтобы дѣлиться каждой мыслью, каждымъ чувствомъ. Людмила Николаевна такъ привыкла постоянно ихъ видѣть вмѣстѣ, что безотчетная тревога заползала ей въ душу, когда такъ случалось, что передъ нею стояла одна Бѣринька или одна Соня, и вопросъ: «гдѣ твоя сестра?» невольно срывался съ ея губъ. Онѣ такъ хорошо это знали, что часто отвѣчали на этотъ во­ просъ прежде, чѣмъ онъ былъ произнесенъ. Да имъ и самимъ было неловко другъ безъ друга.