Исторический вестник. Том XLIX.

Послѣдній изъ Воротынцѳвыхъ 23 всѣмъ въ бѣду не попасть за этого вашего Григорія Александро­ вича. Нашу барышню, говорю, самъ государь жалуетъ, она, говорю, и у императрицы бываетъ, да и сама за себя постоитъ, ума-то, слава-те Господи, ей не занимать стать, вся въ старую барыню, въ прабабушку свою Марѳу Григорьевну уродилась. Наступило молчаніе. Марта перестала плакать; она сидѣла не­ подвижно, блѣдная, опустивъ глаза на бѣлый батистовый платокъ, который судорожно теребила въ похолодѣвшихъ пальцахъ. Маланья, не трогаясь съ мѣста у притолки двери и скрестивъ подъ своимъ большимъ ковровымъ платкомъ руки, съ пристальною пытливостью на нее смотрѣла. Такъ прошло минуты три. ■— А про васъ, матушка барышня, ничего еще неизвѣстно? Ни­ чего вамъ князь не изволилъ сказать? — съ осторожною вкрадчи­ востью снова заговорила Маланья. Барышня молча покачала головой. Маланья глубоко вздохнула. — А ужъ я думала, не эта ли Ожогинская барышня васъ чѣмъ разстроила,—продолжала она. Марта презрительно усмѣхнулась. — Полинька? Нѣтъ, меня такія, какъ она, не могутъ разстроить. Это—мошки, прогонишь, ихъ и нѣтъ. — Оно такъ-то такъ, а все же... — Я послала за нею потому, что мнѣ надо было отъ нея кое- что узнать, —вымолвила чуть слышно, точно про себя. Марта и смолкла. — И что-жъ? Узнали? — не стерпѣла полюбопытствовать Ма­ ланья, но отвѣта не послѣдовало, и настаивать она не осмѣлилась. — Не люблю я этой барышни, не компанія она вамъ. Веселыя вы были, какъ князя-то провожали. Мы съ Михайлой радовались, на васъ глядючи, когда онъ ручки-то у васъ цѣловалъ... И вдругъ она неожиданно перескочила на другой предметъ и объявила, что вчера видѣлась съ Ратморцевской К^ериной, и что та ей все до крошечки разсказала про того... Марта оживилась. — Ну, и что-жъ? Что тебѣ про него разсказала? —спросила она стремительно. — Да пичего-съ. Живетъ все у нихъ. Сами-то господа, Сергѣй Владиміровичъ съ Людмилой Николаевной, не то чтобъ ужъ очень его ласкали, а не притѣсняютъ, и все, что нужно, для него дѣ­ лаютъ. Какъ пріѣхали изъ деревни, сейчасъ этта за портнымъ французомъ послалп, и не то двѣ, не то три перемѣны платья за­ казали, чтобъ въ старомъ не ходилъ. И остриженъ немодному, кажинный день паликмахтеръ волосы ему подвиваетъ. Сталъ при­ выкать помаленьку, и на барина таперича похожъ, ну, а дЯрежь того смѣхота была: позовутъ его, бывало, кушать въ столовую, а