Исторический вестник. Том XLIX.

1G3 Ж і о л і . Л с р м п п ъ — Всю правду. Аббатъ призадумался: Регина убивалась, ея безпокойство дово­ дило ее до отчаянія, она положительно теряла разсудокъ, она стра­ дала и отъ безпокойства, и отъ подозрѣнія. Надо было положить конецъ ея пыткѣ. — Послушайте,—началъ аббатъ,—если вы узнаете что нибудь вѣрное, явитесь завтра въ отель маркизы Люсьенъ, тамъ вы меня найдете. — Развѣ маркиза вернулась? — Я не говорю ни «да*, ни «нѣтъ»; постарайтесь добиться толку, докажите ваше рвеніе и добрую волю. Я думаю, что вамъ не придется раскаиваться. — До завтра!—сказалъ Лавердьеръ,—и сдѣлайте мнѣ честь не сомнѣваться въ моей преданности вамъ... и маркизѣ. Въ общемъ, аббатъ былъ въ восторгѣ отъ своего договора. Спе­ ціалистъ въ дѣлахъ шпіонства, Лавердьеръ являлся лучшей гончей>,« чтобы напасть на слѣдъ. Аббатъ вложилъ свою руку въ протянутую руку капитана п снова исчезъ въ толпѣ. — Чортъ возьми, гдѣ же искать этого проклятаго виконта?— воскликнулъ Лавердьеръ почти вслухъ. — Ріели позволите, я вамъ помогу,—проговорилъ чей-то голосъ почти около него. Лавердьеръ быстро обернулся. Онъ узналъ барона Гектора Маларвика и на этотъ разъ, про­ никнутый чувствомъ истиннаго уваженія,—ойъ зналъ, въ какой ми­ лости эта семья была у короля,—онъ выпрямился и почтительно снялъ шляпу. Странная была физіономія у этого молодаго чело­ вѣка, цвѣтущаго, въ полномъ расцвѣтѣ физическихъ силъ, если хотите, красиваго, но въ немъ было что-то, что вносило въ васъ ка­ кую-то тревогу, безпокойство: впалые глаза никогда не глядѣли прямо, а если онъ рѣшался посмотрѣть въ глаза другому, то въ нихъ было видно столько наглой дерзости, что-то жесткое, что по­ ражало и отъ чего становилось жутко. Онъ былъ одѣтъ по послѣдней модѣ того времени. Всего два дня въ Парижѣ, и онъ успѣлъ уясе одѣться по модѣ завтрашняго дня: на немъ былъ рединготъ синевато-сѣраго кам­ лота съ бархатнымъ воротникомъ, высокая съ полями пуховая шляпа, стеганный муаръ-жилетъ, какъ выражались тогда, «съ туч­ ками», панталоны изъ кутиля, пуховые сапоги; въ цѣломъ онъ оли­ цетворялъ собою идеалъ дурнаго вкуса. Въ довершеніе всего лорнетъ, который онъ, разговаривая, постоянно вертѣлъ, точно яселая сдѣ­ лать еще болѣе замѣтнымъ яркій, желтый, шафранный цвѣтъ своихъ перчатокъ.