Исторический вестник. Том XLIX.

156 Жюль Лѳрминъ — Скажите мнѣ правду, молю васъ. Вы, конечно, получили мое письмо; разъ, что вы были въ назначенномъ мѣстѣ свиданія, вы имѣли время навести справки о немъ,—скажите мнѣ все, что вы знаете. Не буду говорить вамъ, что я тверда духомъ и что вѣсть о несчастій перенесу спокойно, это была бы ложь, недостойная меня. Вы, мсьё Блашъ, который знали его, любили его, вы пой­ мете меня. Живъ ли онъ?... Не... Она не могла выговорить ужаснаго слова. Аббатъ взялъ ее за руку и, сжимая ее, проговорилъ: — Васъ тоже я знаю лучше, чѣмъ вы сами себя знаете... такъ же хорошо, какъ я зналъ этого бѣднаго Жоржа... — Вы говорите о немъ, точно... его нѣтъ въ живыхъ. — Вы хотите знать правду, такъ слушайте. Съ той минуты, какъ онъ покинулъ штабъ Бурмона, этого негоднаго измѣнника... — Что вы сказали? Аббатъ сжалъ съ новою силою ея руку. — Дитя мое, вы молоды и живете въ мірѣ лживыхъ и обмант чіівыхъ иллюзій. Мнѣ шестьдесятъ лѣтъ, я все видѣлъ и все по­ нялъ и пришелъ вотъ къ какому выводу: «то, что справедливо, то справедливо, что несправедливо, то несправедливо». Какъ ви­ дите—банальность. А между тѣмъ изъ нея вытекаетъ, что чело­ вѣкъ, который измѣняетъ данному слову,— преступникъ. Прися­ галъ Бурмонъ или нѣтъ Наполеону? Да, и онъ измѣнилъ ему, онъ преступенъ... — Ради короля!.. — Прошу васъ, замолчите, или я буду рѣзокъ. Вы были вос­ питаны въ особомъ почтеніи къ второстепеннымъ принципамъ, тогда какъ существуетъ только одинъ главный, несомнѣнный: это— честность. Безчестно измѣнить дѣлу, которому далъ клятву слу­ жить. — Но вѣдь Бурмонъ не дрался противъ... — Противъ французовъ—договорите это слово, оно просится у васъ на уста, и вы не рѣшаетесь его произнести. Онъ, дѣйстви тельно, не дрался. Что значитъ дезертировать накащ’нѣ битвы, поселить въ арміи безпокойство и отчаяніе? Это не значитъ стрѣ­ лять по ней изъ ружья... Это болѣе подло! — Мсьё Блашъ, зачѣмъ говорите вы мнѣ все это? — Зачѣмъ? А вотъ зачѣмъ: если Лорисъ убитъ, бѣдный Ло­ рисъ, котораго вы любите, человѣкъ рѣдкихъ душевныхъ свойствъ, если намъ не суждено его болѣе видѣть, его смертью мы обязаны этимъ злымъ и фальшивымъ теоріямъ. Онъ былъ наивенъ... Вспом­ ните, онъ не хотѣлъ служить Бонапарту, вы его заставили. Онъ послушался васъ, но съ той минуты, какъ онъ взялся за шпагу, этотъ честный ребенокъ сказалъ себѣ, что онъ взялъ на себя из­ вѣстное обязательство. Ему непонятны были эти придворныя тон-