Исторический вестник. Том XLIX.

Роялистская заговорщица 14і) жизни въ этомъ царствѣ смерти. Это что-то ползло, высвобождаясь изъ-подъ подавляющей тяжести. Высунулась голова, окровавленная, съ растеряннымъ взоромъ, непохожая на человѣческую. Тѣмъ не менѣе—человѣкъ, на немъ висѣли обрывки мундира, онъ имѣлъ силу раздвигать себѣ путь плечемъ. И, такимъ обра­ зомъ, мало по малу, онъ очутился на колѣняхъ, отстраняя обѣими руками съ лица волосы, которые прилипли къ щекамъ въ запек­ шейся крови. Онъ нѣсколько минутъ оставался неподвижнымъ, съ раскрытыми глазами, съ помутившимся взглядомъ. Такъ какъ вокругъ него все было тихо, онъ сдѣлалъ новое усиліе, болѣе смѣлое. Онъ всталъ, шатаясь, и долженъ былъ при­ слониться къ стѣнѣ. Очевидно, онъ спрашивалъ себя, какимъ образомъ онъ попалъ сюда: страшный гулъ выстрѣловъ отшибъ у него память. День загорался, становилось свѣтло, человѣкъ этотъ попробо­ валъ сдѣлать нѣсколько шаговъ, поднимая высоко ноги, чтобы не наступать на трупы. Онъ казался спокойнымъ. Для того, кто видѣлъ смерть такъ близко, не существуетъ болѣе сознанія опасности. Будучи живъ, онъ заявлялъ смѣло о себѣ, не думая скрыться. Онъ выкарабкался изъ-подъ той груды, подъ которой лежалъ, и стоялъ на клочкѣ земли, гдѣ была только кровь. На этотъ разъ человѣкъ ог.іядывался съ любопытствомъ вос­ кресшаго. Онъ увидалъ мертвецовъ и вздрогнулъ отъ ужаса, не отъ страха. Въ одну секунду у него передъ глазами, въ головѣ, про­ мелькнула страшная картина послѣднихъ минутъ, проклятій, ко­ торыя срывались съ этихъ устъ, руки, косившія эти головы, кровь, которая лилась потоками. Вѣроятно, онъ сказалъ себѣ: — Если я живъ, можетъ быть, и другіе живы. И медленно, съ полнымъ хладнокровіемъ, онъ сталъ ощупы­ вать окружающія его тѣла, онъ приподнималъ головы, раскрывалъ вѣки. Когда стеклянный взглядъ говорилъ, что все кончено, онъ тихонько опускалъ трупъ и переходилъ къ другому. И такимъ образомъ, не наткнувшись ни на одного съ призна­ ками жизни, онъ очутился передъ угломъ дома, гдѣ все еще сто­ ялъ прислонившись старикъ, который осѣлъ какъ-то, но точно воля дала ему желѣзную силу и поддерживала его на ногахъ, а руки все еще держали распростертую шинель. И солдатъ, дрожа отъ невыразимаго ужаса, замеръ передъ этимъ трупомъ, прешеп- тавъ; «Картамъ!». Да, это онъ, старикъ, бывшій членъ конвента, въ формѣ ин­ тендантскаго офицера; зеленое сукно его сюртука закоруз.ло отъ крови.