Исторический вестник. Том XLIX.

Роялистская заговорщица 147 Онъ снова обнялъ ее, прижалъ къ себѣ еще крѣпче и, зады­ хаясь отъ душившихъ его слезъ, поцѣловалъ ее долгимъ поцѣ­ луемъ въ уста. — Жоржъ! — шептала она. — Прощай! — проговорилъ удаляющійся голосъ. Регина, оставшись одна, опустилась на колѣни въ слезахъ. XVI. Съ отпаденія Бурмона прошло три дня,—печальные дни, кото­ рые образуютъ одно кровавое пятно. 16-го іюня—Линьи, les Quatre-Bras; 17-го—Gemblout, la Maisou- clii-Eoi; 18-го—Ватерлоо, пораженіе, погромъ, бѣгство! Шарра—историкъ, Мишле и Гюго, поэты и ясновидящіе, раз­ сказываютъ про эти ужасы. Послѣ безумнаго сопротивленія, великаго по силѣ отчаянія, послѣ потрясающей агоніи, въ которой каждый крикъ превра­ щался въ предсмертный хрипъ, на тысячи людей снизошло чув­ ство ужаса, этой неизбѣжности смерти, нѣчто, напоминающее собою то, чего такъ страшились наши предки галлы: небо падаетъ! Изступленіе страха, безуміе ужаса, бѣгство съ быстротою вихря, оторвавшаяся лавина, осколки которой въ неправильномъ коло­ вращеніи нагоняютъ одинъ другаго, подпрыгиваютъ, разбиваются, заслоняютъ путь по скату, по которому ихъ влечетъ, разбиваются о всякое препятствіе, отскакиваютъ, чтобы упасть съ высоты въ пропасть и въ ней превратиться въ безформенную массу. Здѣсь оторванная масса—люди, то, что несется въ этомъ обвалѣ, это живое мясо, которое чувствуетъ каждый разрывъ, страдаетъ отъ всякаго удара, обливается кровью отъ всякаго паденія. Болѣе дикій, чѣмъ ураганъ, побѣдитель цѣлымъ рядомъ жестокостей преслѣдуетъ эту толпу побѣжденныхъ, эту дичь, которую охотникъ затравляетъ, остервенѣлый побѣдитель накидывается на усталость,. растерянность, боязнь, на погибшую волю, на убитую энергію, на стадо, преслѣдуемое кошмаромъ паники. Никто ничего не видитъ, не сознаетъ, не думаетъ, и всѣ только бѣгутъ: это не трусость, это эпилепсія ужаса. Только бы уйдти далеко, далеко; идутъ по тѣмъ, кто упалъ, роняютъ тѣхъ, кто остановился. Сзади непріятель—солдатъ, пре­ вратившійся въ мясника. Кого настигнутъ, того саблей по головѣ, остріемъ въ бокъ, пи­ столетомъ въ високъ. И обезумѣвшая толпа несется галопомъ, который ускоряли крики ненависти и рычанья, по полямъ, дорогамъ, деревнямъ... 10 *