Исторический вестник. Том XLIX.

146 Жюль Лерминъ — Умоляю васъ, замолчите. Онъ схватилъ ее за руки и привлекъ къ окну. — Регина, прислушайтесь, тамъ вдалекѣ дерутся, убиваютъ французовъ, тамъ падаютъ наши братья, тамъ они страдаютъ. Это мы убиваемъ ихъ, Регина, мы! У Лориса была точно галлюцинація отчаянья. — Англичане и пруссаки бьютъ французовъ, а я тутъ! Я, ви­ контъ де-Лорисъ, дамскій угодникъ, кавалеръ изъ прихотей, сижу здѣсь цѣлъ и невредимъ, потому, что г-жѣ Регинѣ де-Люсьенъ угодно было сдѣлать изъ меня сообщника Бурмона, послѣдняго, низкаго труса. • Она попробовала протестовать. — Служить королю не униженіе. — Королю! Не срамите его имени, присоединяя его къ этому позору; вы точно не понимаете, что значитъ предательство... это самое низкое, позорное преступленіе. Онъ вдругъ схватилъ ее въ объятія и, прижимая къ сердцу, сказалъ; — Послушай, Регина, ты только-что говорила, что любишь меня. Я тоже люблю тебя всѣми силами души моей: вернемъ наше честное имя, умремъ вмѣстѣ; видишь ли, можно дѣлать зло, не со­ знавая того,—я самъ не понималъ прежде того, что понимаю сего­ дня... Я извиняю тебя, но я долженъ простить и себя. Регина, идемъ вмѣстѣ, прямо подъ пули, въ свалку сраженія. Крикнемъ солдатамъ Франціи: «Будьте бодры!» и если который падетъ, подни­ мемъ его ружье, чтобы защитить его трупъ, чтобы никто не пере­ шагнулъ черезъ него, не проникъ въ нашу страну. Только слѣдуй за мной! Искупимъ наше преступленіе. Отечество снисходительно, оно увидитъ наше раскаяніе. Пойдемъ, Регина... Ты не согласна? — Скажу вамъ, Жоржъ, въ свою очередь, я не могу измѣнить моимъ убѣжденіямъ, моимъ друзьямъ... — Баши друзья!... Фуше, Лавердьеры или Бурмоны!... Бъ та­ комъ случаѣ оставайтесь! И онъ со всей силой сорвалъ съ себя эполеты. — Дезертировъ разжалываютъ! — воскликнулъ онъ. Затѣмъ на колѣнѣ онъ сломалъ шпагу. — Подлецовъ обезоруживаютъ, теперь мнѣ не остается ничего болѣе, какъ быть разстрѣляннымъ. Я подставлю грудь подъ пули! Прощайте! И онъ бросился къ двери. Но она опередила его. — Нѣтъ, я не пущу тебя! — воскликнула она. — Жоржъ, ты обезумѣлъ, я говорю съ тобой, я! Не покидай меня, не бросай меня, ты не совершилъ никакого преступленія, ты ни въ чемъ непови­ ненъ,—что еще сказать тебѣ... Я люблю тебя!